9
0
— О чем ты думаешь? — шепчет мне на ухо Лэн, когда мы отстаем, пока все остальные идут в столовую.
— Как мне нравится твоя семья.
— Все, кроме надоедливого Илая, ты имеешь в виду! — выкрикивает он последнюю фразу.
— Единственный надоедливый здесь — это ты, урод! — Илай, не задумываясь, кричит в ответ.
— Эй, Лэн, — я останавливаюсь перед ним и обхватываю его за талию.
Больше, чем его великолепные статные статуи, он — брутальный красавец, который всегда, без сомнения, крадет мое внимание.
— Да?
— Спасибо, что впустил меня в свой мир.
— Спасибо, что ты стала моим миром.
— Спасибо, что помог мне вернуть голос.
— Спасибо, что позволила мне услышать его.
— Серьезно, ты слишком хорошо усваиваешь уроки Брэна.
— Никакие уроки не нужны. Кроме того, это Брэну нужны уроки, а не мне.
Прозвенел звонок, и он нахмурился.
— Мама, мы еще кого-то ждем?
— Я пригласил кое-кого, — входит Илай.
Как только он открывает дверь, Глин бросается обнимать Лэна.
— Сюрприз!
Сюрприз, конечно, в том, что она привела с собой Килла.
Я вздрагиваю. Это такая ужасная идея.
Неважно, сколько перемирий существует между Язычниками и Элитой.
— Твоего присутствия недостаточно, так что ты добавил еще одно несносное присутствие? — спрашивает Лэн у Илая.
— Конечно. Чем больше, тем лучше, я прав, Килл?
— Верно, — мой кузен ухмыляется, когда я обнимаю его. Когда я отстраняюсь, его лицо возвращается к привычной холодности. — Лэндон.
— Киллиан, — говорит он с той же разрушительной энергией. — К твоему сведению, ты мне по-прежнему не нравишься.
— Ты мне тоже не нравишься.
— Решение простое. Оставь мою сестру.
— Только если ты оставишь мою кузину.
— Нет.
— Тогда договоримся на этом.
Я встречаюсь взглядом с Глин, которая выглядит так, будто ей уже надоело это дерьмо, и мы обе закатываем глаза.
— Мои любимые психи, — Илай хватает каждого из них за плечо, но они расступаются. Лэн хватает меня за руку, а Киллиан делает то же самое с Глин. — Невежливо, — бормочет Илай себе под нос.
— Давай уберемся отсюда, — шепчет мне на ухо Лэн.
— Нет. Я не собираюсь бросать твоих родителей.
— До тех пор, пока это тебя забавляет, — он выглядит недовольным, но определенно притворяется.
Я встаю на носки и целую его в щеку, а затем бормочу:
— Я люблю тебя, Лэн.
— Черт, — он улыбается искренней улыбкой, от которой замирает сердце. — Ты точно знаешь, как успокоить зверя внутри меня, маленькая муза.
И я всегда буду это делать.
Неважно, как мир воспринимает Лэндона.
Он может быть сумасшедшим, но он — мой сумасшедший.
Эпилог 2. Лэндон
Два года спустя.
