9
0
Но я не была достаточно эмоционально и психически сильным ребенком и позволила ей залезть мне в голову. Я поверила ей, когда она сказала, что если она смогла добраться до меня, то сможет добраться и до мамы с папой и перерезать им горло во сне.
Я поверила ей еще больше, когда она использовала свою деревянную линейку, чтобы заткнуть мне рот, когда я начала кричать. Она била и швыряла меня о ближайшую стену, как только я начинала досаждать.
Так что нет, не было причин не верить, что она способна на большее, чем мама с папой. Она смогла проникнуть в нашу систему безопасности, так почему бы ей не сделать больше с двумя людьми, которых я любила больше всего?
И, что еще хуже, что, если она также нацелилась на Майю и Нико?
Какая-то часть меня была готова молчать вечно, если бы это означало, что я смогу защитить их.
Но только когда я увидела, что она направила пистолет на Лэндона, все пошло кувырком.
Я не только выкрикнула его имя, но и готова была получить пулю за него, если бы могла.
Но я не смогла, потому что было уже слишком поздно.
Лэндон был ранен. Кровь была повсюду. Я кричала и вопила, пока он падал.
Но на самом деле он упал на землю только после того, как выстрелил сам, и голова миссис Пратт взорвалась около нас с Майей.
В тот момент мне было наплевать на куски слизи и мозгов, которые покрывали мою одежду. Все, что я могла сделать — это упасть на асфальт, обнять Лэндона и заплакать.
С тех пор я не перестаю плакать.
— Скажи мое имя еще раз, — он усмехнулся, вытирая мои слезы.
Это последнее, что он пробормотал перед тем, как потерять сознание.
Из-за звуков выстрелов нас нашли мама, папа и целая армия их охранников.
Сейчас все сидят в приемной больницы. Медсестра заверила нас, что это всего лишь рана плеча и все должно быть хорошо, но если это так, то почему он потерял сознание?
— Все будет хорошо, малышка, — папа кладет руку мне на плечо, чтобы я не вышагивала по зоне ожидания."
"Перед двумя входами расставлены несколько охранников, во главе с мамиными старшими охранниками — Катей и Русланом. Они часто играли с нами, и мы чувствовали себя в безопасности, когда росли. Но сейчас ничто не кажется безопасным.
Стены надвигаются на меня, а в горле собирается желчь, грозящая вывернуть содержимое желудка.
— Откуда ты знаешь, папа?
Он стоит передо мной, на его лице застыло благоговение и жгучее счастье.
— Что? — спрашиваю я.
— Ты назвала меня папой после столь долгого перерыва. Я… — в его глазах появляется неестественный блеск. — Я думал, что больше никогда не услышу от тебя ни этих слов, ни разговоров.
— Наверное, мне просто нужен был еще один шок, — еще больше слез стекает по моему лицу.
