Бог Разрушения (ЛП)

И будет встречаться еще очень долго."

"Но это не страшно. Все встанет на свои места. Не потому, что я безнадежный романтик — это отвратительно — а потому, что я сделаю так, чтобы это случилось, нравится ей это или нет.

Я готов на все, включая повторное изучение всей этой гребаной мировой истории и видение ее в радужных тонах вместо человеческой жадности, но отпустить ее — это не вариант.

Ни в этой жизни, ни в следующей, ни в последующей.

— Тебе не нравится врать Киллиану? — Брэн заканчивает за Глин, возвращая меня в реальность.

Конечно, он догадался, что она собирается сказать, просто взглянув на нее.

Глин в некоторой степени эмпат, поэтому она отчасти не против раскрыть секрет Мии, если это означает, что она примет участие в оказании ей помощи. А вот что ее не устраивает, так это то, что она будет действовать за спиной этого придурка Киллиана, чтобы помочь мне.

И я, оказался ее братом, черт возьми.

— Он рассказал мне все, что знает, потому что доверяет мне, — говорит она. — Я не хочу потерять его доверие.

— Ты не потеряешь, потому что никто из нас не расскажет, — говорю я более спокойным тоном, чем чувствую.

— Ну, я так не думаю, — она расстегивает молнию своего рюкзака и выпрямляется. — Ладно, Килл всегда избегал этой темы, когда бы она ни всплывала, но несколько дней назад, после шоу, которое ты устроил, кое-что изменилось.

Слава богу.

Но я не говорю этого вслух, иначе мои попытки реабилитировать свой имидж в отношениях с братом и сестрой резко пойдут на спад.

Мне вообще-то нравится, что они не напускают на себя выражение ужаса или отвращения, когда я попадаю в их поле зрения. Они приходят в мою комнату без моего принуждения — в случае Брэна это скорее для того, чтобы присматривать за мной.

Они — вещественное доказательство того, что, да, я контролировал их на протяжении многих лет, но, несмотря на мою благочестивую логику, этот процесс так и не привел к хорошим отношениям. Эта более мягкая версия, хотя и не является моей любимой, способна дать лучшие результаты.

— В каком смысле изменилось? — спрашивает Брэн.

Глин наклоняется вперед в своем кресле.

— Итак, он был в ярости, что вполне понятно, поскольку ты, очевидно, назвал ее немой при первой встрече.

— Древняя ошибка, — говорю я.

— Киллиан считает иначе. Он считает, что ты не в состоянии уважать эту ее часть. Поэтому я стала расспрашивать его подробнее, и он рассказал мне то, что знает. Эта история произошла, когда Киллиану было девять, а Мие — около восьми лет. Майя и Мия ехали домой, когда на них напали посреди дороги.