9
0— Ты должна благодарить свои счастливые звезды за то, что в конечном итоге встретила такого воспитанного джентльмена, как твой покорный слуга.
— Скорее, проклятые звезды.
— Не будь такой пессимисткой. В жизни есть и светлые стороны — например, я.
Я закатываю глаза, а обычно я этого не делаю.
— Ты слишком высокого о себе мнения.
— По многим разумным причинам, — он тушит сигарету в пепельнице, бросая ее к дюжине других, валяющихся повсюду, и указывает на кофейный столик, где стоит коробка с едой навынос. — Ешь.
Я облизываю губы.
— Как ты узнал, что я голодна?
Я не смогла поесть раньше из-за этого же ублюдка, поэтому при виде еды у меня урчит в животе.
— Из-за этого. Твой желудок давал о себе знать, даже когда ты спала, — он хихикает, и я глубоко вдыхаю, но чувствую его запах сильнее, чем еду.
Он повсюду вокруг меня и даже, метафорически, внутри меня. Это несоответствие красок и эмоций, которое оставляет меня в безнадежном хаосе. Я не в состоянии ничего воспринимать, когда он — все, что я вижу, слышу и чем дышу.
Я даже чувствую вкус его одеколона на своем языке.
Поэтому предпочитаю сосредоточиться еде.
Итальянская — моя любимая. Но на самом деле не так уж странно, что он купил именно ее, поскольку большинство людей любят итальянскую кухню.
Я вгрызаюсь в свою пасту, не потрудившись взглянуть в его сторону.
— Твои манеры, должно быть, покинули здание, — его голос эхом отдается вокруг меня, как любимая колыбельная Мрачного Жнеца. — Меньшее, что ты можешь сделать, это выразить благодарность за мое заботливое поведение.
Я проглатываю макароны, откладываю вилку и показываю:
— Люди, которые ведут себя обдуманно, не ожидают благодарностей.
— Я ожидаю.
— Спасибо.
Усмешка приподнимает его губы.
— Не за что, маленькая муза.
— Это не отменяет того факта, что ты прервал мой настоящий ужин.
— Оно того стоило, и, если бы ты не тонула в абсолютной бессмыслице, ты бы тоже это признала.
Я поднимаю руку, чтобы показать ему средний палец, и он приподнимает бровь.
— Просто подумай о том, где будет этот палец, если ты сделаешь это.
Я рычу, потому что знаю, что он абсолютно точно выполняет свои угрозы, и решаю вернуться к своей пасте.
По крайней мере, в ней есть смысл.
В нем определенно нет.
В гостиной воцаряется тишина, за исключением звука вилки о картонную тарелку. Странно, что он не удостоил меня одним из своих чрезмерно издевательских ответов.
Я случайно бросаю взгляд в его сторону только для того, чтобы обнаружить, что он изучает меня так пристально и холодно, что мне кажется, будто меня препарирует сумасшедший ученый.
— Что? — я показываю после того, как громко сглатываю.
— Я просто подумал, что в моей рубашке ты выглядишь съедобнее, возможно, даже больше, чем еда, которую ты ешь.
