2
0
Мужчина снова предпринимает попытку притянуть меня к себе, но в этот момент, меня накрывает волна такой бешеной истерики, что я уже совсем не сдерживая себя начинаю кричать во всё горло, бить его кулаками по груди и требовать, чтобы он немедленно ушёл.
Андрею всё же удаётся обхватить меня за плечи, и крепко прижать к себе, хоть я и продолжаю кричать и отчаянно вырываться.
Он гладит меня по голове, целует в макушку, укачивает словно ребёнка, а я в этот момент думаю только о тех словах, которые он произнёс всего несколько секунд назад.
Он жалеет.
- Тихо, малыш. Успокойся. - шепчет Андрей возле самого моего уха.
А я в это время невольно вспоминаю наше детство. Когда я была маленькой и что-то заставляло меня плакать, он также качал меня на руках, целовал в макушку, гладил по спине, шептал на ушко какие-то ласковые слова. Вообще только Андрею всегда удавалось меня успокоить, даже мама была не в состоянии залечить мои наивные детские раны.
Эти воспоминания, казавшиеся раньше такими приятными и ценными, сейчас покрываются в моём сознании красной пеленой ядовитой горечи. Теперь прикосновения Андрея больше не приносят мне желанного успокоения, а, наоброт, причиняют нестерпимую душевную боль.
Та нить, что с самого моего рождения прочно связывала нас вместе, необратимо запуталась и изуродовалась. И я боюсь, что если кто-то из нас попытается потянуть со своего края, то она может и вовсе разорваться, навсегда раделив нас и окончательно сделав друг для друга чужими.
- Ты должен уйти, Андрей. - прерываю молчание хриплым от долгого крика голосом. Надорванные связки саднит и я тяжело сглатываю, старась слегка смягчить першащее горло. Вновь отстраняюсь от мужчины и смотрю на него холодным взглядом, вкладываю в него уверенность в сказанных мной словах.
- Я люблю тебя, Катя. - взгляд Андрея прожигает меня насквозь, а его слова острой иглой колят в самое сердце, причиняя такую нестерпимую боль, что я невольно морщусь.
Я чувствую себя преданной и использованной. Андрей только что довёл меня до оргазма, был со мной так близок, как ни один другой мужчина, целовал и трогал там, где никто никогда меня не касался, заставлял испытывать то, что никто кроме него не может заставить меня почувствовать.
А после сказал, что жалеет о случившемся и напомнил, что любит меня, тем самым обозначив нашу родственную связь. Стоит этой мысли пронестись в моей голове, как я тут же вспоминаю, что до сих пор сижу рядом с ним совершенно голая. Волна дикого стыда охватывает моё сознание, и я торопливо подтягиваю на себя одеяло, спеша скрыть от Андрея свою наготу и кутаясь в него до самого подборока.
Андрей молча наблюдает за моими действиями, хмурится, но ничего не говорит, вновь переводя взгляд на моё лицо и встречаясь со мной глазами.
