4
0— Туфли? Да, точно! И баретки по колено!
— Ноги, — устало поправила я, — у ботинок колен нет!
— Чего ты ко мне придираешься? — обиженно надулась Вера.
— Лучше ответь, за что тебе Макаркин тысячи дал.
Вера дернула плечом.
— Ну… так…
— Говори!
Данильченко ухватила меня за локоть.
— Вилка, я же голову на плечах имею! Смотри, эта баба в капюшоне — любовница Антона. Она небось скандал Лизе устроила, и подрались они, вот как!
— То есть ты думаешь, что незнакомка убила Лизу?
Вера отшатнулась.
— Нет, нет! Ее Аня пристрелила! Я, после того как все случилось, вечером уже, пошла к Макаркину и решила его предостеречь.
…Данильченко змеей проникла в квартиру к мужчине и нагло заявила:
— Вы бы поосторожней были.
— А что случилось? — тихо спросил свежеиспеченный вдовец.
— Я, конечно, буду молчать, — пообещала Вера, — но ей пока лучше не приезжать.
— Кому? — прикинулся непонимающим Макаркин, и тут Вера выложила ему все про тетку в синих джинсах.
Антон посерел, потом воскликнул:
— Подождите!
Вера осталась на кухне, хозяин сбегал в глубь квартиры, принес стопку купюр и сказал:
— Вот, возьмите.
— Ага, — кивнула Вера.
— Не любитель я заводить шашни.
— Ага.
— Лизу убила Аня. Очень благодарен вам, что помогли взять ее с поличным. Насколько знаю, вы ремонт делать собрались. Вот хочу помочь, в благодарность за поимку мерзавки.
Вера огребла денюжки и мирно ушла…
Я подскочила с табуретки.
— Данильченко, ты сволочь!
Сплетница сердито дернула головой.
— Я, конечно, являюсь простым человеком, всего лишь в метро контролером стою, книжек не пишу, мужа-генерала не имею, отца-артиста тоже.
Меня затрясло от негодования.
— Нашлась бедная, честная женщина! Согласилась за тридцать сребреников покрыть настоящую убийцу!
— А что, — насторожилась Вера, — мало взяла? Так улик никаких, одни мысли. Впрочем, если Антон на этой куртке потом женится, то можно и еще стребовать.
Перестав воспринимать звуки, я вылетела из квартиры Данильченко, побежала к себе, схватила телефон и начала лихорадочно нажимать на кнопки. Только бы Рита сидела на месте…
— Алло, — пропел из трубки веселый голосок, — Чердынцева у аппарата.
— Господи, Ригуля, — выдохнула я, — ты на службе! Вот удача!"
"— Привет, Вилка! — заорала Чердынцева, потом, сбавив тон, спросила:
— А где же мне быть? Ясный перец, у компа тухну.
