Камень. Книга 9

Один Владимир Александрович, отец нашего художника, тихонько сказал, косясь на восторженно настроенную супругу:

— Век бы этих царственных особ не видел… И кажется мне, Лешка, что ты меня очень хорошо понимаешь…

— Вы, как всегда, правы, дядька Вова, — хмыкнул я. — А что делать? Приходится плыть по течению и постоянно лавировать, стараясь не попасть в водоворот.

Петров заулыбался:

— Ты, Лешка, лавируй получше, потому как не один плывешь, еще и нас из потока вытаскиваешь.

Чувствуешь ответственность?

— Чувствую, дядька… — улыбнулся и я. — Не переживайте, ответственность только придает мне сил.

— Так держать, Пожарский! Глянь, вот и ваши друзья пожаловали…

Понятно, что главной темой обсуждения в нашей пока российской компании стала «творческая командировка» Ани Шереметьевой на великосветское мероприятие под кодовым названием «Рыбалка».

Мы с братьями комментировать ничего не стали, лишь сообщили, что Аню утром видели и пожелали ей удачи, а вот от наших красавиц выслушали много чего, в основном с оттенком женской зависти, но в рамках приличий. Молчали только Панцулая и Хачатурян, последняя же и решила подвести итог:

— Девочки, хватит Аньке так отрыто завидовать! Мы-то с вами сейчас на солнышке загораем и коктейли попиваем, а девка у раздувающихся от собственной значимости стариков пытается интервью взять.

И вообще, — Тамара оглядела присутствующих, — Шереметьева всю нашу поездку работала, по ночам за этими своими статьями сидела. И про нас в статьях не забывала. Так что она заслужила свою минуту славы!

Особого раскаянья, впрочем, на лицах остальных девушек не наблюдалось, а возникшую неловкость разрядил братец-Александр:

— Так выпьем же за нашу Анечку Шереметьеву, восходящую звезду отечественной и не только журналистики, — он отсалютовал бокалом с соком.

Пока все со смехом чокались напитками, я обратил внимание, как при резком движении поморщился и схватился за бок Виктор Нарышкин, но синяка на голом торсе молодого человека, как ни приглядывался, не обнаружил.