5
0Я не соглашался служить ему! Тем более на таких условиях!
Да и в задницу! Боги вообще, судя по всему, те ещё твари! Взять хоть Торсона, что меня сюда ни за что отправил. Про Перуна и вовсе промолчу. Пока что безвозмездно мне одна лишь Жива помогала. И то, наверняка, преследую какие-то свои интересы.
Ладно! Сейчас главное Егору помочь. С богами потом буду разбираться.
Снова скастовав «Среднее исцеление» я влил в него нужно количество манны и, активировав, направил на Зареченского. Только на этот раз к Живе не обращался.
Получилось. Синяки и кровоподтёки с тела Егора стали сходить. Дыхание его выровнялось. Но в себя парень так и не пришёл. Да и несколько более серьёзных ран на теле, которые сразу не так бросались в глаза из-за общего плохого вида Зареченского, не исчезли. Значит нужно ещё оно такое же заклинание.
Чёрт! Сволочной Перун! С помощью Живы я обморожение всего тела за раз убирал. А тут… Эх!
Махнув рукой, я сел прям на пол и прислонился спиной к стене. Нужно немного восстановить силы. Кажется, что этот бой дался мне даже тяжелее, чем думалось. Болело всё тело жутко. По-хорошему мне и самому сейчас «Среднее исцеление» не помешает. Ну да ничего, потерпим…
— Боярин! Боярин! Очнись!
Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо и что-то орал. Открыв глаза, я увидел встревоженное лицо Михалёва и тут же закрыл их обратно. От боли. Десятник меня походу добить решил, раз уж князь с подручными не справился.
— Боярин! — ещё сильнее начал меня трясти этот настырный человек. — Боярин, не засыпай!
— П-п-прек-ра-ти! — смог выговорить я.
— Что? — переспросил Михалёв, но трясти всё же перестал.
— Прекрати! — тихо произнёс я. — Не тряси. Болит всё.
— Тебе к целителю надо, боярин, — негромко сказал десятник.
— Я в порядке. Почти. Сначала надо Егору помочь.
— Точно? — недоверчиво спросил воин. И, не дожидаясь какого-либо ответа, добавил: — Егор в бреду, похоже. Стонет и слюни пускает. Ему бы тоже к целителю.
Снова открыв глаза, я перевёл взгляд на Зареченского. Действительно, постанывает. Насчёт «слюни пускает» — оказалось не совсем так. Просто нитка слюны тянется из уголка губ. Что, правда, тоже не радует.
Мысленно загнав свою боль куда подальше, я скастовал диагностическое заклинание и направил на раненого.
Чёрт! Откат от заклинания, точнее даже не откат, а информация о состоянии парня, что поступила мне сразу в мозг, отозвался очередной, особенно сильной вспышкой боли. Но, стиснув зубы стерпел.
Так, что у нас тут… Так. Та-ак… Вот дерьмо!"
"— Дерьмо! — выругался я уже вслух.
— Что случилось, боярин? — заволновался Михалёв.
— Подожди, — отмахнулся я. — Дай подумать!
А подумать было о чём! Повреждения организма в целом у Зареченского не были критичными.
