4
0Повесил на пояс новый меч и кинжал, А сверху приладил ещё один, с пистолетом. В патронташ набил патронов под завязку. То есть двенадцать штук. Надеюсь что они не «выдохлись». Всё же я спецбоеприпасы не мастак делать. Но, по идее, не должны.
Оставшиеся патроны распихал по карманам. Лишними не будут.
Ну что же, пора! Оглядев комнату, словно в последний раз, я вздохнул и вышел. И наткнулся на Ирину.
Женщина осмотрела меня с головы до ног, укоризненно покачала головой, но, к моему удивлению, ничего спрашивать не стала. Лишь обняла, расцеловала в щёки и, положив мне руку на плечо, произнесла:
— Да поможет тебе Макошь, Маркус!
А у меня неожиданно потеплело в груди. Нет, серьёзно! В прямом смысле потеплело. А потом и вовсе начало жечь в том месте, где на коже была нанесена громовая стрела. Твою же мать!
— И Перун! — непроизвольно вырвалось у меня. И жжение ушло.
— И Перун, — не стала спорить ключница.
Это что сейчас было⁈ Перун ревнует что ли? Охренеть! Он мне ещё и указывать будет теперь⁈ А не много ли чести для него? Или он так только на Макошь реагирует? Не знаю. Но надо с этим что-то делать! В храм к нему сходить что ли? Со жрецами поговорить? Может хоть что-нибудь объяснят.
Но не сейчас. Потом. Когда вернусь. Не если, а именно когда!
Бросив последний взгляд на Ирину, я развернулся и направился к лестнице. А на улице меня уже ждал полностью экипированный отряд из шести воинов. На конях и с удочками.
Не выдержав такого зрелища, я расхохотался. И смеялся минуты две.
— Вторуша, удочки можете оставить, — вытирая выступившие слёзы, сказал я. — Ирина и так всё поняла.
До разрушенной и частично сгоревшей пасеки мы добрались часа за полтора. Для этого пришлось проехать по землям Дёминых, что было… волнительно. Не то чтобы я опасался нападения, но вот какую-нибудь подлянку ожидать вполне стоило. Но обошлось.
— Далеко до хутора этого? — поинтересовался я у Вторуши, который, как и остальные воины, с удивлением рассматривал то, что осталось после недавнего побоища.
— Не очень. Где-то с час. И лучше пешком идти. Там буреломы такие, что кони ноги переломают, — ответил Вторак.
— Понял, — кивнул я. — Десятник, пусть кто-то один останется с лошадьми. Остальные со мной.
До самого хутора мы добирались не час, а все полтора. Буреломы действительно были знатные. А ещё овраги и прочие буераки. Потому идти пришлось медленно, чтобы не переломать ноги уже самим.
Где-то метров за пятьсот до нужного места остановились. Хутор отсюда видно ещё не было, но Вторуша уверял, что он совсем рядом.
— Так, — осмотрел я своё воинство. — Я сейчас пойду туда. Под невидимостью. Поэтому за меня можете не волноваться. Если минут через десять не вернусь, то осторожно выдвигайтесь вперёд.
