8
0И именно из-за этого этот мир проще и честнее моего прежнего.
Впрочем, фон Бюхель, похоже, живёт без чести. А значит и у меня руки развязаны? Чёрт! Никогда не думал, что всерьёз буду о таком задумываться. Но став боярином я и вести себя стараюсь именно как боярин. В разговорах с другими людьми я довольно часто касался темы чести. И вот сейчас понимаю, что это не было просто громкими словами."
"Впрочем, в данном случае честь не помешает мне убить Ганса. Но в том-то и дело, что нужно сделать это своими руками. Иначе я рано или поздно стану таким же, как боярин Михаил Дёмин. Готовым на всё, ради собственной выгоды. Так что просто послать к фон Бюхелю несколько своих людей — не вариант. Они, конечно, приказ выполнят. Но у них появятся мысли, а почему их боярин не сделал этого сам. Репутацию мне это сильно не подпортит. Но…
— Дёмин! — вырвал меня из размышлений чей-то гневный окрик.
— А? — непонимающе уставился я на девушку, которая встала на моём пути и грозно упёрла руки в бока.
— Тебе должно быть стыдно, Дёмин! — заявила она и даже пальчиком в меня ткнула.
— За что? — офигел я.
— Ты думаешь, я не понимаю, для чего ты принял наш род в свои боярские дети⁈
— Ваш род? — непонимающе нахмурился я, вглядываясь в её лицо. А потом до меня дошло. — Подожди! Ты же Иванова?
Чёрт! Точно! Это та самая девица, у которой я как-то по глупости спросил насчёт её девственности. Я тогда всё раздумывал над способом избавиться от боли, и голова была забита лишь этим. А эта девчонка возмутилась и по морде мне съездила.
— Не делай вид, что не помнишь! — гневно фыркнула она. — И знай, что спать я с тобой всё равно не буду! Извращенец!
Выкрикнув всё это мне в лицо, Иванова развернулась и гордо удалилась. А я остался офигевать перед входом в столовую, под взглядами десятков гимназистов.
Твою же мать! Кажется, теперь вся гимназия будет думать, что я реально извращенец! Приплыли!
— Марк, ты чего здесь? — неожиданно спросил кто-то из-за спины, заставив меня подпрыгнуть.
— Витя, твою же кошку! — выругался я. — Ты чего подкрадываешься?
— Да я не подкрадываюсь, — пожал плечами Большаков. — Просто вижу, что ты застыл перед входом. Людям войти мешаешь. А чего все на тебя так смотрят?
— Ничего! — огрызнулся я. Но тут же чуть сбавил тон. — Прости. Пошли, лучше, поедим.
— Так я туда и шёл, — кивнул друг. — А тут ты. Кстати, ну ты сегодня и выдал! Я ещё не видел, чтобы кто-то так с Борисом Велемировичем разговаривал!
— А-а, — обречённо отмахнулся я, понимая, что Витю не заткнуть.
— Ага! — радостно воскликнул он. И, явно передразнивая меня, произнёс: — Вы что-то имеете против моего рода?
— Пошли уже, Петросян! — схватил я друга за плечо и втащил в столовую. — А то всё без нас съедят.
