Беспокойное счастье, или Секреты маленького дракона

Замерла, давая Вернону возможность взглянуть на мою ауру ещё раз, и навострила уши, чтобы услышать:

– У неё строение основного узора поменялось.

– Какого ещё узора? – буркнул Дан.

– Основной узор показывает, к какому биологическому виду относится существо, – пояснил наш магически одарённый друг после паузы. – До некоторых пор, когда Астрид пребывала в этой форме, узор её ауры полностью соответствовал узору ауры человека.

– А теперь? – не выдержав, подтолкнула я.

– Теперь в нём появились элементы, которые очень похожи на элементы, зафиксированные у оборотней. Ну и некоторые символы из драконьего узора просматриваются, причём довольно чётко.

Я… нет, не удивилась.

Вместо этого в памяти всплыл момент разговора с Нириэлем и слова о том, что я «пока первая и единственная обладательница нового дара». Ещё вспомнилось, насколько внимательно ушастые на меня смотрели. И отдельно – как таращился их главный, Арманитинэль…

– А раньше этих изменений не было? – спросил Дантос.

– Возможно, и были, но я же не каждый день ваши ауры смотрю. К тому же, судя по всему, изменения происходили очень постепенно, а вот такие, постепенные, заметить труднее всего.

– А эльфы увидеть эти изменения могли? – поинтересовалась я.

Вернон задумался на миг и кивнул.

– У эльфов, насколько нам известно, спектр чтения аур шире, – сказал он. – И видят эльфы более детально. Более чётко и выпукло.

Я поморщилась, а потом вздохнула. И хотя всё было понятно, спросила:

– Получается, что я оборотнем становлюсь?

– Полагаю, уже стала, – отозвался брюнет. – Но так как процесс сложный и специфический, в ауре проявляется с запозданием. И да, получается, что ты больше не метаморф.

Желание тихонечко взвыть я в себе задушила. Нет, «отлучение» от народа метаморфов грусти не вызвало, но слово «оборотень» чуть-чуть напрягло. Просто оборотни – это большие и страшные волки, а я… дракон. Причём маленький и красивый!

Назвать меня оборотнем? Ну, наверное, можно, но…

Я вообразила себя стоящей рядом с матёрым, оскаленным, подранным волком и сильно скривилась. А Дантос, который, судя по всему, эту мысль уловил, наоборот, заулыбался.

Пришлось строго погрозить светлости пальцем, притворно надуть губы и гордо направиться к столику.