11
0
Их светлость, который стоял совсем рядом, мгновенно встревожился и подчинился, а Вернон заозирался, в явном стремлении проверить пространство на предмет лишних ушей.
Потом понизил голос до шепота и сообщил серьёзно:
– У Астрид изменения в ауре.
– Это как? – нахмурился герцог. – Почему?
Я тоже нахмурилась, но вопросов задавать не стала. Замерла, давая Вернону возможность взглянуть на мою ауру ещё раз, и навострила уши, чтобы услышать:
– У неё строение основного узора поменялось.
– Какого ещё узора? – буркнул Дан.
– Основной узор показывает, к какому биологическому виду относится существо, – пояснил наш магически одарённый друг после паузы. – До некоторых пор, когда Астрид пребывала в этой форме, узор её ауры полностью соответствовал узору ауры человека.
– А теперь? – не выдержав, подтолкнула я.
– Теперь в нём появились элементы, которые очень похожи на элементы, зафиксированные у оборотней. Ну и некоторые символы из драконьего узора просматриваются, причём довольно чётко.
Я… нет, не удивилась.
Вместо этого в памяти всплыл момент разговора с Нириэлем и слова о том, что я «пока первая и единственная обладательница нового дара». Ещё вспомнилось, насколько внимательно ушастые на меня смотрели. И отдельно – как таращился их главный, Арманитинэль…
– А раньше этих изменений не было? – спросил Дантос.
– Возможно, и были, но я же не каждый день ваши ауры смотрю. К тому же, судя по всему, изменения происходили очень постепенно, а вот такие, постепенные, заметить труднее всего.
– А эльфы увидеть эти изменения могли? – поинтересовалась я.
Вернон задумался на миг и кивнул.
– У эльфов, насколько нам известно, спектр чтения аур шире, – сказал он. – И видят эльфы более детально. Более чётко и выпукло.
Я поморщилась, а потом вздохнула. И хотя всё было понятно, спросила:
– Получается, что я оборотнем становлюсь?
– Полагаю, уже стала, – отозвался брюнет. – Но так как процесс сложный и специфический, в ауре проявляется с запозданием. И да, получается, что ты больше не метаморф.
Желание тихонечко взвыть я в себе задушила. Нет, «отлучение» от народа метаморфов грусти не вызвало, но слово «оборотень» чуть-чуть напрягло. Просто оборотни – это большие и страшные волки, а я… дракон. Причём маленький и красивый!
Назвать меня оборотнем? Ну, наверное, можно, но…
Я вообразила себя стоящей рядом с матёрым, оскаленным, подранным волком и сильно скривилась. А Дантос, который, судя по всему, эту мысль уловил, наоборот, заулыбался.
Пришлось строго погрозить светлости пальцем, притворно надуть губы и гордо направиться к столику.
