2
0
На самом деле я очень рада, что того подонка ждёт наказание, но с другой стороны… Боже, я осталась в доме Рамиля лишь для того, чтобы ещё разок попытаться поговорить с ним. Нет, я никогда не прощу его за сказанные слова, но в то же время… У нас будет ребенок. Чернов должен знать… Я обязана ему всё рассказать. А если не примет малыша, не захочет иметь детей от «продажной бабы». Вот тогда да, уйду окончательно.
Я понимаю, что поступаю тупо. Но я не могу не думать о своем ребенке. Если вдруг Рамиль позже узнает о нем, то вполне может меня во многом обвинить. У него есть деньги, имя, репутация.
На мгновение мне становится страшно с ним видеться. Какое-то неприятное чувство есть внутри, которое не даёт покоя.
— Ладно, Лер. Не волнуйся так сильно. Ты чего так побледнела? — прищуриваясь, разглядывает меня.
— Всё хорошо, Макс.
— Я вижу, как хорошо тебе, — огрызается. — Вставай. Поужинаем, а потом домой отвезу тебя.
За последние два месяца, я ни разу ничего не ела в доме бывшего мужа. Нет, я не думаю, что Анна с Аллой меня отравят или что-то подобное. Но… Мало ли…
— Подожди, пожалуйста, пять минут. Я сейчас вернусь.
Поднимаюсь и выхожу из кабинета. Нужно умыться, прийти в себя. Я должна взять себя в руки. Что опять со мной происходит? Почему от одного имени бывшего меня снова бросает в дрожь?
«Лера! Ты не делала ничего плохого, чтобы бояться!» — пытаюсь успокоить себя.
Захожу в уборную, открываю воду. Мою руки, а потом подставляю горящее от волнения лицо под кран.
— Оу! Валерия! Мне сказали, вы отлично справились со своей задачей. Но…
Я смотрю в зеркало, замечая за спиной женщину. Ту самую, с которой Рамиль мне якобы изменил. Ту самую, которую я готова придушить собственными руками, хоть и умом понимаю: она ни при чем.
Не оборачиваясь назад, сверлю ее гневным взглядом в отражении, а потом приближаюсь к электронной сушилке, вырываю бумажное полотенце. Вытираю лицо и руки.
Что-то мне подсказывает, что эта «шикарная дама» пытается насолить мне. Да только не знает, с кем связывается.
— Что «но»?
Подхожу вплотную. Она выше меня. Стройнее, ярче. Но не естественная. Губы пухлые до такой степени… Ужас какой. Даже слепой может заметить, что волосы наращенные. На лице столько макияжа, сколько у меня не было в день свадьбы.
— Думаете, устроившись здесь, вы вернёте себе бывшего мужа? — скрещивает руки на груди, смотрит на меня, не отводя глаз.
Победит тот, кто не спрячет взгляд. И, конечно же, она первая отступает, опускает глаза, заметив, как я сжимаю челюсти.
