Грешник. Вернуть бывшую

Краем глаза замечаю, что тут что-то изменилось, но не пойму, что именно. Трое мужчин стоят чуть поодаль и что-то бурно обсуждают. Дверь с моей стороны распахивается, и холодный ветер касается лица, отчего я прихожу в чувство. Прижав к себе сына, покидаю салон с помощью Рамиля.

Когда оказываюсь уже внутри дома, меня накрывают непонятные ощущения. И хочется подняться в свою… В нашу с Рамилем спальню и не хочется одновременно.

— Добро пожаловать, — хрипло шепчет в ухо и руками обнимает меня за талию. — Мамы дома нет. Поднимемся?

Вопрос, ответа на который я не знаю. На ватных ногах делаю шаг вперед и еще один.

Я обещала сюда не возвращаться, но вернулась. Только потому, что этот мужчина, стоящий рядом и нежно заглядывающий в мои глаза, мне дорог. Я люблю его. Я родила от него ребенка. И теперь мы семья. Он же обещал больше не совершать ошибок, и я должна ему верить. Верить и не сомневаться. А смогу ли? Смогу! Я это поняла, когда увидела его лежащего на кровати в больнице. Бледного, беззащитного. И безумно любимого.

Встряхиваю головой, пытаясь отогнать дурные мысли. Все осталось позади. В прошлом. Прошлое, которое я не должна вспоминать.

Рамиль останавливается у двери комнаты, которую мы планировали сделать детской. Открывает ее и приглашает меня внутрь. В недоумении смотрю на него, а потом все-таки захожу и не верю увиденному.

Детская… Тот же комплект мебели, который я увидела в каталоге и не могла отвести от него глаз. Белоснежное. Бело-голубые обои. Тут настолько красиво, что я рассматриваю каждый уголок, не моргая.

— Когда ты успел? — тихо спрашиваю, когда Рамиль снова обнимает меня за плечи.

— До больницы. Больше месяца, — он встает напротив и заправляет прядь моих волос за ухо.

— Уложи сына в кровать.

Сняв с ребенка верхнюю одежду, я делаю, как велит мой мужчина. Сашка спит, а мы стоим посреди комнаты лицом к лицу.

— А с чего ты взял, что я вернусь?

— Никуда ты от меня не денешься, — наклоняясь, крадет короткий поцелуй. — Пойдем. У меня есть еще один сюрприз.

Рамиль сжимает мою руку и тянет за собой — в нашу комнату. Тут тоже все изменилось. Начиная с мебели и заканчивая обоями. Даже кровать не там, где она была раньше.

— Я люблю темное.

— Знаю. Но ты не любишь использовать темное для ребенка.

— Точно, — улыбаюсь, переплетая наши пальцы. — Это тот самый сюрприз, который ты мне обещал при принятии твоего условия?

— Нет, — цокает языком, глубоко вздыхает. — Сейчас мне нужно срочно уезжать. Куда — ты знаешь. Как приеду, так разберусь со всем, что тебе обещал. Поверь, сюрприз понравится тебе намного больше того, что я сделал сейчас.

— Одни загадки, — фыркаю, прижимаясь плотнее. Обвиваю его шею руками и заглядываю в черные, как бездна, глаза. В них загораются хитрые огоньки.