2
0
Через час Рамиль уже стучит в дверь. На ватных ногах направляюсь в коридор, и открываю.
— Ты чего такая бледная? — улыбка слетает с его лица при виде меня. — Лер, с тобой всё в порядке? Где болит? — взволнованно спрашивает, трогая лоб и лицо ладонью.
— Всё хорошо. Просто… — ком стоит поперек горла. Сглатываю раз за разом и еле выдавливаю из себя слова: — Закрой дверь. Пойдем, обед готов. Я брата увидеть хочу.
— Нет. Никакого обеда, — протестует, снимает с себя пальто, а потом разувается. — Сначала с Мишей поговори, а обед подождёт.
Взяв меня за руку, тянет в гостиную. Мы садимся на диван.
Нахмурившись, бросаю взгляд на бывшего. Он лишь пожимает плечами.
— Алло, — доносится женский голос, а следом лицо девушки на экране появляется.
Я не ошиблась. Это та самая Наташа, которая за братом ухаживала в больнице. Но палата совсем другая.
— Привет, — глухо отзываюсь я."
"Улыбнувшись, девушка поворачивает телефон в сторону, и я вижу брата. Он смотрит прямо на меня… Нет, он не просто смотрит! Уголки его губ поднимаются вверх, изображая ухмылку, а ещё Миша рукой слегка машет.
Невероятно! Это невозможно!
— Где он? — вырывается из горла.
Я смотрю на Рамиля, и мне хочется то ли врезать ему за то, что так хитро ухмыляется, то ли, наоборот, обнять и расцеловать.
— В больнице.
Я не тупая и прекрасно вижу, что он в больнице! Рамиль специально же так делает, да?
— Рамиль?!
— В Штатах, — отвечает, приближаясь вплотную. Обнимает меня за плечи и смотрит на экран. — Мих, ты там хотя бы слово скажи, а то Лерка немного в шоке. Ты же не хочешь, чтобы она в обморок упала?
Распахиваю глаза и возвращаю свое внимание к брату. Господи, это сон или же реальность?
— При…вет, — выговаривает Миша и сглатывает.
Наташа же смотрит на него с открытым ртом.
Одной рукой Рамиль сжимает мою ладонь, а второй — плечо. Так хорошо мне никогда не было. Пусть не могу выдавить из себя ни слова, но всё же я безумно счастлива, что Миша смотрит на меня, а главное — узнает.
На мои глаза наворачиваются слезы. Вот-вот они начнут ручьем течь по щекам.
Закусываю нижнюю губу, чтобы не подавать виду, иначе брат расстроится. Я его прекрасно знаю: он всегда по одному взгляду понимал, что у меня творится внутри.
— Миш, ты меня слышишь? — говорю дрогнувшим голосом.
По телу пробегает волна мурашек. Губы дрожат, подбородок тоже.
Я прижимаюсь сильнее к бывшему. То ли из-за того, чтобы брат ничего не почувствовал, то ли из-за благодарности к Рамилю. А может… Может, дело вовсе не в этом. Может, я сама этого хочу?
— Лера, — зовёт меня Наташа. Я перевожу взгляд на нее, а потом возвращаю обратно на Мишу. Нет, вся эта картина реально смахивает на сон.
