Bella Mafia

У нас нет средств на содержание всех матерей-одиночек. Мы и так существуем только за счет благотворительности… Есть еще вариант: отдать ребенка в приют, если, конечно, тебе это по карману. Ты могла бы оставить ребенка там до того времени, пока не передумаешь или не найдешь работу по соседству, чтобы иметь возможность видеться с ним. Я не стал бы тебе этого советовать, но, если хочешь, я мог бы устроить это для тебя.

София взяла руку доктора в свои и поцеловала ее. Она ухватилась за спасительный шанс не расставаться с ребенком и решила поговорить с Майклом или с кем-нибудь из его родных.

София воспряла духом и стала думать, как скопить деньги на билет до Палермо. Она считала месяцы, помня о том, что Майкл собирался уехать на два года. София мечтала увидеться с ним, но гордость не позволяла ей прийти к нему униженной просительницей с ребенком на руках. Она ни о чем не станет умолять его, но если он ее не любит и не захочет на ней жениться, то пусть даст то, на что она имеет право: деньги на содержание ребенка. Однако непоколебимая вера в его любовь не оставляла ее.

Обстоятельства мешают ему писать ей, а когда он ее увидит, горячее чувство снова вспыхнет в его сердце. Ведь он настоящий Лучано!

На следующей неделе у нее начались схватки. Мысль о том, что ребенка не отнимут у нее, принесла ей невероятное облегчение, а мечта о возрождении любовных отношений с Майклом придала ей сил. Однако ничто, в том числе и поддержка Раины, не избавило ее от страшнейших мук.

Затяжная, изматывающая боль сводила ее с ума. Краткие промежутки между схватками не давали возможности отдохнуть.

Казалось, внутренности горят огнем и какая-то неведомая сила, которой она не может противиться, разрывает ее изнутри… София потянулась к кислородной маске и сделала жадный глоток, но акушерка вырвала ее. Тогда она сжала зубами медальон, подаренный Майклом, и в мягком металле образовалась вмятина.

– Давай, София, тужься… тужься!

Она стиснула зубы, ей не хватало воздуха. Совершив невероятное усилие, она почувствовала, как ее тело освободилось от тяжести плода. В тот же миг раздался громкий крик новорожденного младенца, и София попыталась приподняться, чтобы взглянуть на него.

Однако ей отказались показать ребенка до тех пор, пока его не искупают и не взвесят.

Доктор положил ей на лоб прохладное влажное полотенце.

– У тебя сын, София, – вздохнув, печально сказал он. Ему было искренне жаль своих юных пациенток, которым приходилось в одиночестве проходить через это тяжелейшее испытание. Они так отличались от замужних женщин, для которых ребенок был желанным, а значит, и роды не такими страшными.