1
0
– Дать тебе снотворное, мама?
Грациелла покачала головой и тихо спросила:
– Он говорил с тобой?
– Нет, мама. Я думаю, он сейчас пребывает в каком-то своем мире – может быть, в аду – кто знает? Но нас всех он точно завел в ад.
– Не говори так…
Грациелла вглядывалась своими бледно-голубыми глазами в темные непроницаемые глаза Софии. Она знала, что собирается сделать невестка. Крепко сжав ее руку, она поднесла к губам и поцеловала мягкую ладонь."
"– Останови его сердце – ради меня, ради него. Этот мальчик очень болен. Я видела яд на верхней полке одного кухонного шкафчика… Тебе нужна моя помощь?
– Нет, мама.
– Я буду молиться за тебя и за всех нас.
– Хорошо, мама.
Разувшись, София босиком спустилась по лестнице и прислушалась у дверей столовой, потом вошла в гостиную и, пошарив рукой между диванными подушками, нашла нож. Она знала: медлить нельзя. Нельзя задумываться и колебаться. Надо покончить с этим, и как можно скорее. Она открыла двери столовой.
Лука сидел с закрытыми глазами, откинув голову на спинку стула. Софии не нравилось, что с него сняли повязку: она не желала видеть его лицо.
Бесшумно подойдя ближе, она бросила на пол простыню и разложила полотенца вокруг ножек стула.
София положила нож на стол – Лука по-прежнему был недвижим – и начала расстегивать ремень. Ей надо было снять его, чтобы обнажить грудь.
Внезапно он пошевелился и открыл глаза.
– София? Я знал, что именно ты мне поможешь.
В его голосе исчезли все детские нотки. Это был Лука, взрослый преступник. Она сняла с него ремень, который оказался мокрым от пота, и вернулась к столу за ножом.
Лука улыбался. Он думал, что она хочет срезать с него ремни, но, когда она подошла ближе, он все понял. Его голубые глаза вспыхнули огнем, однако он не позволил себе впасть в панику.
«Прячься! – говорил он себе. – Затаись! Она сейчас сделает тебе больно…»
Он внимательно вглядывался в лицо Софии. Интересно, знает ли она, что не может причинить ему боль?
Казалось, он сознательно подставляет грудь для удара. Обеими руками взявшись за нож, она нацелила острие лезвия. Маленькое золотое сердечко на тонкой золотой цепочке поблескивало, точно мишень.
Лука склонил голову набок. Ничего не понимая, он смотрел, как она кладет нож обратно на стол. Вот она обернулась – лицо ее было почти таким же недоуменным и растерянным, как и у него, – потом подошла ближе, еще ближе, подняла правую руку… Она так сильно дрожала, что пальцы ее мелькали, и смотрела не на него, а на медальон у него на шее.
