Bella Mafia

– Джорджио, мы назовем его Джорджио… – прошептала она напоследок. – Спокойной ночи, моя крошка, спи сладко…

В три часа утра приземистая фигура Кароллы все еще маячила в фойе. Дежурный хирург вышел к нему и сказал:

– У меня для вас хорошие новости. Ваш малыш продолжает бороться, у него сильный характер. Я могу отвести вас к нему, если хотите на него взглянуть.

Каролла широко улыбнулся и пошел за доктором по длинному белому коридору к лифту, чтобы подняться на второй этаж в отделение интенсивной терапии. Молодой хирург барабанил по стенке лифта костяшками пальцев, отстукивая ритм последнего хита Фрэнка Синатры.

Их встретила дежурная сестра, которая представилась и пожала руку Каролле. Она провела его в небольшой кабинет, усадила в кресло и предложила кофе. Но Каролла отказался, проявляя нетерпение:

– Я хочу поскорее увидеть сына.

Сестра села напротив него и стала осторожно подготавливать его к тому зрелищу, которое ему предстоит. Ребенок родился с гидроцефалией и искривленным позвоночником. Каролла вытаращился на сестру, то открывая, то закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Он не мог постигнуть смысл ее слов, не понимал, что это все означает.

– Но с ним все в порядке? Я имею в виду, он в норме?

– Он жив, и у него есть силы, чтобы бороться за жизнь. Мы едва не потеряли его дважды, но он выстоял. Так что, если вы согласитесь надеть маску и халат, я проведу вас в палату.

В белом стерильном одеянии Каролла выглядел комично: из-под большого, не по росту, халата торчали помятые брюки и двухцветные лакированные ботинки. Он вышел в коридор первым и растерянно оглядывался по сторонам. Вскоре к нему присоединилась сестра, которая извинилась за то, что заставила его ждать, и повела по коридору в палату.

Проходя мимо стеклянных дверей, Каролла видел людей, подключенных к кислородным подушкам и другим аппаратам, поддерживающим в них жизнь. На мониторах отражались кривые пульса, утыканные датчиками и иглами от капельниц пациенты тихо постанывали, борясь со смертью. Каролла услышал детский крик и остановился, тревожно глядя на сестру. Ребенок кричал громко, и он не сомневался, что это голос его сына.

Медсестра подвела его к стеклянной стене палаты, где находился новорожденный Джорджио Каролла, и прошептала, что войти внутрь и взять ребенка на руки нельзя, но можно посмотреть на него отсюда.

Она оставалась рядом с ошарашенным отцом все время, не отходя ни на шаг. Каролла приник к стеклу и стал всматриваться в прозрачный колпак, под которым едва различались очертания младенческого тельца. Он не сказал ни слова, но его пухлые пальцы напряглись и побелели, упираясь в стекло. Он всхлипнул, и по его щекам потекли слезы, которые тут же впитывались марлевой повязкой.