8
0
«Она совсем не красится», – подумал Пирелли и тут услышал ее страдальческий шепот:
– О господи, ведь скоро Рождество…
Увидев этот взгляд испуганного ребенка, он не сразу понял, почему она вдруг так расстроилась.
– Мои дети… – простонала она, – мои дети…
И тут до него дошло, каким кошмаром будет для нее этот веселый праздник с мишурой и подарками. Детский праздник. А у Софии больше нет детей. Неожиданно для себя он обнял ее и крепко прижал к груди, повторяя снова и снова, что все будет хорошо… все будет хорошо, он здесь… Она прильнула к нему. Мягкий шелковистый мех ласкал его щеку.
Он и сам не знал, как это произошло: желая утешить Софию, он нашел губами ее губы и поцеловал… Она отвернулась, прижавшись щекой к его пальто. Его тело пылало огнем. Он никогда не испытывал столько страсти… и нежности. Она стояла в его объятиях целую вечность. Потом он почувствовал, как она постепенно отстраняется – без усилия, просто потому, что момент прошел.
Он помог ей сесть в машину и приподнял полу шубки, чтобы ее не прищемило дверцей."
"– Так вы со мной поужинаете?
Она молча искала автомобильный ключ.
– Я приеду в Рим, в Турцию – куда хотите.
София вставила ключ в замок зажигания и завела двигатель. Когда она к нему повернулась, это была совсем чужая женщина. Ему отчаянно хотелось удержать ее – еще хотя бы на несколько минут!
– Я слышал, вы со своими золовками вновь открываете предприятие. Обещайте мне, что будете осторожны, очень осторожны. Если я вам когда-нибудь понадоблюсь… Послушайте, я дам вам свою визитную карточку. Это мой прямой телефон, звоните в любое время дня и ночи. А вот мой домашний телефон – я живу на квартире.
Выпалив все это скороговоркой, он черкнул номер своего телефона и протянул визитку в окошко машины. Ее рука была холодна как лед. Даже не взглянув на карточку, она сунула ее в карман.
– Вы очень добры, но, мне кажется, нам лучше забыть нашу сегодняшнюю встречу. Спокойной ночи.
Она быстро уехала, а он остался стоять, совершенно потерянный и опустошенный. Под ногами у него валялись пластмассовые цветы. Господи, видел бы его сейчас Анкора – не поверил бы! Пирелли всплеснул руками и вслух произнес:
– Ох, София Лучано, что же ты со мной делаешь?
Стараясь не шуметь, София вошла в дом и на цыпочках прокралась к лестнице.
– Где ты была, черт возьми? Тебя не было несколько часов. Сейчас половина третьего ночи.
София остановилась на ступеньках и глянула вниз, на Терезу:
– Ты что, мой тюремный надзиратель? Я могу ходить, куда мне заблагорассудится!
– Нет, не можешь.
София не повышала голоса, однако каждое ее слово дышало гневом:
– Я не собираюсь скандалить с тобой здесь, на лестнице. Мы разбудим весь дом.
