Bella Mafia

Дети часто приезжали пожить на виллу «Ривера», где оставались под присмотром любящего деда.

Годы смягчили дона. По наиболее важным вопросам он по-прежнему принимал решения сам, но, по общему негласному убеждению, Роберто Лучано был уже готов отойти от дел. Хотя никто не осмеливался высказать это мнение вслух, оно было недалеко от истины. Давление со стороны мощного наркобизнеса и угроза поглощения никуда не делись, но Лучано стал настолько богатым человеком, что представлял собой весьма грозную силу и по обе стороны Атлантики на него работали чуть ли не целые армии.

Роберто Лучано никогда не говорил о своем любимом первенце, Майкле, и не упоминал о прошлой вражде с Полом Кароллой. Однако он прекрасно сознавал, что его старый противник сделался одним из самых могущественных наркодилеров в Штатах. О неприязни между двумя мужчинами знали все, в американской Организации на первые роли вышел не Лучано, а Каролла, однако в Палермо позиции Лучано все еще оставались твердыми, и Каролла сохранял дистанцию. Инцидент с Робелло послужил ему предупреждением, что не стоит возобновлять вендетту с Лучано.

Лучано следил за каждым шагом Кароллы, но не мог пойти на большее: как и Каролла, он получил предостережение, что между ними не должно быть открытой конфронтации. Однако Каролла твердо усвоил преподнесенный ему урок, однажды ему утерли нос, и он не допустит, чтобы это случилось вновь. Между ними установилось перемирие, но Каролла, всегда склонный к насилию и коварству, копил злость и становился все более опасным.

Лучано не знал, что во время так называемого затишья ненавистный враг вынашивал далеко идущие планы вытеснить его из доков.

В течение десяти лет Каролла создавал сеть компаний, оформленных на подставных лиц, и скупал любую недвижимость на границе с владениями Лучано, какую только удавалось купить. Как стая мелких хищных рыб, его приспешники окружали Лучано со всех сторон, вгрызаясь в края его владений, а Каролла ждал случая, когда сможет укусить его всерьез, как акула.

Лука Каролла очень долго не мог привыкнуть к Нью-Йорку. Сначала его приемный отец объяснял все трудности языковым барьером, а как только Лука научился свободно говорить по-английски, стал оправдывать сумасбродное поведение Луки «культурным шоком».

«Лука слишком быстро окунулся в американский образ жизни, и ему нужно время адаптироваться», – говорил Каролла.

Лука с треском вылетал из всех более или менее приличных школ, куда его посылали. Учителя не понимали, почему Каролла мирится с откровенно антиобщественным поведением мальчишки. Людям Кароллы была хорошо известна его вспыльчивость, но почему-то с сыном, какие бы выходки тот ни устраивал, Каролла никогда не взрывался.