Bella Mafia

Джорджио Каролла находился на операционном столе уже больше двух часов, когда в небольшую комнатку для посетителей вошел его отец. Он сел за стол, и перед ним поставили кофейник с горячим кофе. Врачи заверяли, что состояние Джорджио позволяет сделать ему операцию, однако смертельный исход не исключался. Впрочем, выбирать было не из чего: отверстие в сердце значительно увеличилось с тех пор, когда его обнаружили, ухудшение состояния сердечной мышцы провоцировало быстрое развитие болезни. При нынешнем положении вещей, если не вмешаться, Джорджио умер бы через три или четыре месяца.

Но и хирургическая операция была рискованной. Парадокс состоял в том, что, хотя Джорджио был сейчас сильнее, чем когда-либо, улучшение его физического состояния приводило к увеличению нагрузки на сердце, что, в свою очередь, отнимало у него силы.

Принять решение было нелегко. Каролла консультировался у разных хирургов, но прогноз оставался прежним. В конце концов Джорджио взял ответственность на себя и согласился на операцию.

Операция стоила целое состояние, однако Каролла не считался с расходами.

Он никогда не был особенно близок с сыном и теперь пытался загладить свою вину.

В ночь перед операцией Лука, обычно очень живой и шумный, притих. Мысль, что любимый друг может умереть во время операции, так ужасала его, что он, почти не отходя, сидел у кровати Джорджио. Для Джорджио Лука был единственным человеком, которого он когда-либо любил. Он молча наблюдал из-под тяжелых век, как мальчик сдвигает вместе узкие больничные койки, кладет свою подушку рядом с его и аккуратно натягивает постельное белье, закрывая просвет между матрасами и делая из двух кроватей одну.

Закончив, он разгладил белье и похлопал по нему, проверяя, все ли ровно, – Лука всегда помнил о том, насколько Джорджио хрупок и чувствителен, даже вес одеяла мог показаться ему слишком тяжелым.

Наконец, довольный результатом, он залез под простыню и пододвинулся поближе к Джорджио. Теперь они лежали на расстоянии нескольких дюймов, каждый чувствовал тепло тела другого, и это успокаивало. Джорджио нашел под простыней руку Луки.

– Лука, ты замерз? У тебя холодная рука.

– Я в порядке, а ты?

– Мне хорошо.

В коридоре послышались голоса – это ночная смена заступала на дежурство.

– Лука, ты не спишь?

– Нет, я не усну, пока ты не уснешь.

– А что ты делаешь, когда меня нет рядом?

Джорджио не раз видел, как друг, засыпая, качает цепочку со своим драгоценным золотым сердечком, но он искал лазейку, чтобы сказать то, что считал необходимым.

– Я ведь не всегда могу быть рядом, ты это понимаешь? Если я переживу операцию, это будет означать лишь временную отсрочку.