Bella Mafia

Отец Анджело взял его на руки и отнес в свой кабинет, где усадил в кресло – единственное комфортабельное место для сидения во всем монастыре.

Сам он сел за письменный стол и, подперев щеку кулаком, стал разглядывать мальчика. Возможно, на этот раз он взял на себя слишком много, но, видимо, богу угодно, чтобы здесь это неприкаянное создание обрело дом."

"С другой стороны, было очевидно, что этот ребенок потребует особой заботы, а также много сил и времени, которыми отец Анджело не располагал. Монастырю приходилось самостоятельно обеспечивать себя и пятнадцать сирот, находящихся на его попечении.

Причем детей надо было не только прокормить, одеть и обуть, но и дать им образование. При монастыре имелись сыроварня и пекарня, кроме того, два клочка земли, которые надо было засевать зерновыми и вовремя убирать урожай. В остальном монастырская братия и их питомцы зависели от частной благотворительности. Десять монахов работали по пятнадцать часов в день только для того, чтобы прокормить себя. Денег катастрофически не хватало, а крыша в часовне протекала уже не первый год. Сейчас лето, но к зиме необходимо найти средства для ремонта отопительной системы: старые котлы вряд ли выдержат еще один сезон.

В глубокой задумчивости отец Анджело стал перебирать бумаги на столе. Он наткнулся на интересное письмо с просьбой принять на содержание неизлечимо больного мальчика, которому осталось совсем недолго жить.

Он стал читать дальше: в случае согласия взять на попечение Джорджио Кароллу монастырь получит крупную сумму, которая будет лишь первым взносом. Указанная в письме сумма потрясла его: на эти деньги можно было провести ремонтные работы во всем монастыре.

В тот момент, когда финансовые проблемы казались абсолютно неразрешимыми, им послано избавление, как дар самого господа. Отец Анджело закрыл глаза и вознес небу молитву благодарности.

Он не слышал, как мальчик зашевелился в кресле, а когда открыл глаза, то встретился с ним взглядом. Малыш подошел к столу, но он был такого маленького роста, что его макушка едва виднелась из-за края стола.

– Меня зовут Лука, – необычно глухим, грудным голосом вымолвил малыш, чем привел отца Анджело в шоковое состояние.

Он с трудом произносил звуки, выговаривая каждый слог медленно и неуверенно.

– Хорошо, значит, мы станем называть тебя Лука, – подавив волнение, ответил отец Анджело.

Лука требовал больше внимания и времени, чем любой другой воспитанник в приюте. Несколько недель упорного труда ушло на то, чтобы научить его есть по-человечески. Он норовил набить едой карманы или спрятать что-нибудь в матрасе на своей кровати, а иногда объедался впрок до полуобморочного состояния.