11
0
— Вы не посмеете разлучить меня с ним! — боль из сердца вырывается криком, но я не представляю, как быть. Как бороться?
Поднимаюсь на ноги и встаю перед драконом, который поворачивается ко мне с ошалелым выражением на лице.
— Ты не понимаешь? — спрашивает он и я замираю, пугаясь этой простой фразы.
— Я не мать Эрику, но я растила его. Защищала от вашего жестокого мира. Старалась вырастить порядочным человеком.
Роберт мотает головой.
— Эрик не человек, — тянет он. — А ты, не Лилия. Ты истинная дракона.
Он тяжело и хрипло выдыхает и распускает шейный платок.
— Я никуда не отпущу тебя, ты мое сокровище, — рыкает отрывисто.
Отшатываюсь и прижимаю руку к груди. Не это я ожидала услышать от Роберта. Он что, действительно мыслит как… сказочный дракон?
Но мы же живем в просвещенном Дургаре, хоть и магическом, но вполне рациональном.
— Не верю, что вы говорите это всерьез.
Окончательно теряюсь, но стараюсь не поддаваться панике.
А Роберт щурится и подходит к корзинке.
— Самсон красными нитками что-то дает понять Лилии. Это тайный знак.
— Что вы решили насчет меня, милорд? — спрашиваю я и снова усаживаюсь на диван.
Теперь я ощущаю апатию, навалившуюся неожиданно, огромным монолитным камнем. Слишком уж ясно понимаю, что стала жертвой обстоятельств. Мне некуда идти и мне не дадут забрать Эрика.
— А что тут можно решить? Я же сказал, — пожимает он плечами, возвращается за стол и в задумчивости перебирает нитки. — Теперь Лилия — ты. Этого уже не изменить. И ты — истинная.
Снова замкнутый круг. По закону я Лилия и даже все еще могу претендовать на Кохэм? При определенных усердии и наглости отсужу его у Роберта, но Эрика он отнимет.
Мысли в панике мечутся, предлагают бежать, выкрав сына. Но разве новые скитания это то, что нужно маленькому мальчику, и так хлебнувшему горя?
А сестры? Я приняла ответственность за них и теперь должна торговаться с драконом. Я почти готова уступить ему себя, если он потребует.
— Лилия, — выдыхает Роберт. — Как же с тобой сложно. Видимо, придется пояснять. Я догадался, что ты не моя жена. Собирался отдать Кохэм в благодарность за спасение Эрика, но сына потом увезти. Теперь же… теперь я не отпущу тебя, потому что ты больше, чем жена. Мой долг оберегать тебя.
Я вскидываю голову."
"— Мы еле знакомы, — короткая фраза вырывается из груди стоном.
Он заставит меня делить с ним постель?
Глаза Роберта темнеют и напоминают черные омуты. Мои слова, словно брошенный камень, вызывают в них бурю, природа которой мне не понятна. Я только и могу, что ёжится под напором чужой, драконьей энергии.
— Я не трону тебя против воли, — говорит он. — Нам обоим нужно время. Для меня ты мать Эрика и заслуживаешь уважения. Я не оскорблю тебя темной похотью, что тянет дракона к избраннице.
