9
0
— У нас договорный брак, — вздыхаю и проверяю температуру кипения. Восемьдесят пять градусов. Пора."
"— Я тебе мешаю? — Эрик склоняет голову и гладит шерсть пса как-то подозрительно усердно.
Он растерян и не понимает, что происходит.
— Конечно же, нет! — улыбаюсь сыну и подмигиваю, чтобы разрядить обстановку. — Сейчас добавлю свечам ароматности и мы серьезно поговорим.
У меня руки чешутся начать производить более сложные свечи, но нужно собрать капитал. Сегодня, когда пойдем с сестрами к модистке, я надеюсь пристроить новую партию свечей. Часть возьму с собой в путешествие. Мы с Робертом за вчерашний вечер перемолвились лишь парой слов, но я успела попросить разрешения поехать с ними в Шарсо.
Он согласился, заявив, что нас ждет серьезный разговор.
Я размешиваю горячий воск и сразу заливаю его в немного подогретые стаканчики. Как же не хватает мастерской! Заниматься любимым делом в гостиной, не предназначенной для варки свечей, трудно. Хорошо, мне принесли печь-артефакт.
Но на этом этапе я отдаю свечи очень дешево, все-таки повышать цену неразумно. Вот когда у меня будут сложные формы и большой выбор масел, тогда и стоимость подрастет.
Расставив стаканчики на столе, присаживаюсь к Эрику. Он привык, что я могу запросто устроиться рядом с ним на полу, хоть такие вольности не были приняты в Дургаре. Я часто видела на улице или в парке, как официально общаются родители с детьми.
Но я ведь попаданка, у меня другие стандарты. Для меня важно, чтобы Эрик вырос не зажатым, а раскрепощенным и с крепкой нервной системой.
Эрик смотрит на меня из-под отросшей челки и трет нос.
Уверена, что Роберт не согласился бы с моими методами — он и так как-то намекнул, что я могу превратить сына в мямлю. Боюсь, мы не раз сразимся на этой почве.
— Что такое договорный брак? — спрашивает Эрик.
— Это когда люди притворяются мужем и женой, потому что им так выгодно.
— Но вы же уже женаты! Как вы можете притворяться? — не понимает Эрик. Кажется, он догадывается, что дети берутся не из капусты и мое заявление звучит странно, конечно.
— Поженились, а потом расстались. Семь лет долгий срок и за столько времени мы стали чужими друг другу, Эрик.
— Какие вы сложные, — машет рукой Эрик и встает. Собака подскакивает на лапы, стоит ее маленькому хозяину пошевелиться. — Ничего не понял, — бурчит сын. — То они женятся и сына рожают, то у них брак ненастоящий.
Я остаюсь сидеть расстроенная, не знаю, что отвечать. Действительно — выглядит наша ситуация необычно. Но не расскажешь же все ребенку.
— Мам, а тебе точно хорошо с лордом… с отцом?
— Да. Нам больше не придется скитаться и твой отец защитит нас. Все будет хорошо, Эрик. Мы дома.
Я смотрю на сына снизу вверх и улыбаюсь, слежу за тем, как расслабляется серьезная мордашка.
