1
0Невзирая на все утверждения, в этот миг исполин ничего не испытывал, кроме тех чувств, что всегда жили в нем, не слышал никаких слов и речей и не ощущал ни дыхания огня, ни потока солнечного ветра, как если бы в ларце лежал простой, обкатанный морем голыш.
И лишь прямой солнечный луч, преломившись в крупном, чистой воды алмазе, вдруг оживлял его, заставляя мерцать всеми цветами радуги. При этом из острой части яйца источались длинные искры, более напоминавшие молнии, способные воспламенить корабль, оплавить камень или заживо испепелить человека — никакой иной силы этот живой огонь не имел.
— Откройся мне, — всякий раз просил Космомысл, поднимая крышку ларца. — Македоны ждут от тебя истин, а ты лежишь, как безмолвный камень. Может, напрасно верят в тебя люди? И ты суть воплощения зла, а не божественный огонь?
Поначалу Урджавадза не спешил и не торопил Космомысла, полагая, что еще не настал час откровения и поэтому магический кристалл не открывается вместе с крышкой ларца. Его вполне удовлетворяло, что Авездра не ошиблась и исполин воистину бессмертный Ара дагдар урбад, ибо не умер, как великий воитель, впервые заглянув в ларец, и не покрылся незаживающими язвами, как покрывались ими жрецы, использующие Астру против своих врагов.
— Мне нечего сказать тебе, царь.
Потом он призвал к себе советников-жрецов Астры, и те сказали, что подозревают обман, мол, Космомысл ни разу не открывал ларца, потому и не открываются истины. Урджавадза послушал их и тайно послал одну из жриц, чтоб посмотрела, входит ли исполин в алтарь, и если входит, то что там делает.
Еще несколько лун царь терпел, каждое утро одолевая долгий путь на вершину горы, однако прирожденному воину, привыкшему побеждать скоро и сокрушительно, не доставало выдержки, чтоб познать или хотя бы приблизиться к вечному.
