1
0
— Как же ты узнал о живом и бессмертном варваре?
В другой раз Антоний непеременно бы подчеркнул свой неимоверный труд во благо империи, дабы выгодно отличиться от консула — сейчас комит забыл и о соперничестве.
— Сегодня утром случайно встретил знакомого фискала. Он тяжбу ведет с хозяином. В наших законах нет указания, как брать налоги за бессмертных рабов. Тем более, если раб — атлант…
— Фискалы знали о нем?
— На то они и фискалы…
— Если ты обернулся в один день, значит, он недалеко от Ромея?
— Он высоко… В горах. Император излишне засуетился.
— Тогда немедля в путь! Я выкуплю его и приведу во дворец! И тогда Авездра перешагнет мой порог!
Комит остался неподвижным, как размякшая и оплывшая куча глины.
— Я хотел это сделать, август… Хотел войти к тебе и сказать — подними выше меч, Юлий… Но я, старый и опытный воин, не сдержал чувств. Думал, у меня их больше нет… Но взирая на этого юного и бессмертного человека, прикованного цепью, ощутил восторг! Коего не испытывал даже после побед!.. И тогда мой разум озарило… Да человек ли это?! Последние двадцать лет его не кормят и дают только воду, но он живет и еще выполняет тяжелую работу!… Я не сдержался, август.
— Он что же, безумен или слеп? И не знал, кого держит на цепи?
— За несколько поколений атлант стал привычен. Как мы привыкаем к вечным деревьям, к горам. Рождаемся и умираем, а они стоят…
— Кто хозяин?
— Один грек, владелец небольшой каменоломни. Его имя ты никогда не слышал — Минор. Его знают зодчие и скульпторы. Они всегда изумлялись, как этому греку удается добывать огромные глыбы мрамора без единой трещины и изъяна…
— Сколько же он затребовал?
— Нищета лишает человека всякой разумности.
— Так сколько?
— В твоей казне, август, нет и половины того. А нужно выдавать жалованье легионам и еще заплатить за медь, потраченную на колосса. Хотя, колосса уже не существует…
— Поеду сам!
— Увидев тебя, август, этот Минор еще выше поднимет цену, ибо раб — его священный доминий.
Представление на пристани закончилось, так и не начавшись, караул развернулся и, соблюдая строевой порядок, направился улицей, подготовленной для проезда Артаванской Сокровищницы. Император уже готов был сказать, что коль скоро хозяин не платит налогов со своего доминия и ведет тяжбу с фискалами, то можно попросту реквизировать раба в пользу империи, но глядя на ушедшего ни с чем префекта города, с подступающей тошнотой и отвращением ощутил немощность власти, утратившей силу вместе с божественностью.
