Верить, не верить полуденным волхвам? Повиноваться принесенному ими откровению или пренебречь и послушать своих полунощных, которые говорят: ничто не грозит престолу и государю, ибо правит он по справедливости.
Дикопольские волхвы хоть и принадлежали к перунову братству и ставили храмы громовержцу, однако называли их еще православными, поскольку они славили Пра — небесный животворящий огонь, и поклонялись огню земному. А еще были известны своим чудотворством и властью над живым миром, подчиняя себе диких коней, свирепых степных туров и перелетных птиц.
И никто не мог уличить этих волхвов ни во лжи, ни в злодействе, ни, тем паче, в заговоре против государя парусья. Коль принесли православные плеть и наказ божий, знать, и впрямь открываются им небеса и благоволят боги, а им сверху видны и полунощные земли, где живут вольные варяги, править коими морока и пытка великая.
Путивой хоть и был Законом и двенадцать лет назад выкликнули его Князем, но чуял, как мало власти в его руках, да и та, что есть, с годами утекает, так что на следующую дюжину вряд ли что останется.
Дабы отнять престол у племени Гориславова, когда-то он сам призвал русов вспомнить о былых обычаях и нравах, а ныне пожинал плоды своих же слов, ибо все чаще и чаще своенравные варяги не повиновались ему, говоря, мол, правишь ты не как в Предании сказано, а по своей воле и не ведаешь ты из конных истин, хотя и стоишь за коном. Иной раз такую свару учинят прилюдно, на площади, что сраму не оберешься, и если прежде можно было смирить особо ретивых тем, что отнять, например, сволочной либо мытарский промысел, принадлежащий казне государевой, то ныне и этого перестали бояться.
Стоит лишь пригрозить новым налогом или пошлиной, так норовят в вечевой колокол ударить, а то вовсе бросают ремесло, сбиваются в ватаги и идут за добычей в ромейские пределы. А с нее по обычаю и сотой доли не взять, поэтому самовольники живут себе потом припеваючи, удержу не знают в своих хотеньях, и ничем уже с ними не сладить."
"С этими тяжкими думами и оказался Путивой в канун своей первой дюжины власти и праздника таржища. Весь день он ходил от корабля к кораблю, от вежи к шатру, взирая на невест и по обычаю одаривая их хлебом-солью, но и юная красота не взбодрила старого сердца.
Слух о том, что на море у Горислава Великого стоит исполинский хорс, донеслась до его ушей скоро, в ту же ночь под утро, ибо на причале поднялся переполох, перешедший во дворец, где гостили женихи-княжичи. Князь и Закон велел привести к нему незадачливого Сивояра, и тот, дрожа от холода, слово в слово пересказал все, что и молва донесла.
0
0
