Аполлон на миллион

– Знаешь, в египетских гробницах находили сладости из миндаля…

У меня екнуло сердце.

– Что случилось?

– Только не нервничай, – попросил Маневин.

Не знаю, как у вас, а у меня, если человек просит соблюдать спокойствие, сразу начинается приступ истерики.

– Что с Машей?

– С Машей? – заморгал Маневин. – А что с ней?

Мне стало холодно, я вытащила телефон. На пятнадцатом гудке меня охватила паника, но тут, слава богу, девочка сказала:

– Алле.

– Манюня! – обрадовалась я. – Как дела? Все хорошо?

– Супер.

– Ты от меня ничего не скрываешь?

– Нет.

– Совсем?

– Да.

– А почему так странно разговариваешь?

– Все ок.

– Что случилось? Немедленно рассказывай! – потребовала я.

– Да все отлично.

– Нет, нет, – задергалась я, – обычно ты веселая, а сейчас грустная.

– Муся, – зашипела Манюня, – я зашиваю кошке живот, медсестра трубку около моего уха держит.

– Значит, все в порядке, – выдохнула я, – ты работаешь.

– Да.

– Передай привет кошке, – сказала я, – желаю ей скорейшего выздоровления.

– Как только выйдет из наркоза, так сразу, – пообещала Маша.

Я положила мобильный на стол и с облегчением вздохнула.

– Манюня возится с несчастной больной киской. Фу…

– А чего ты задергалась? – удивился Феликс. – Сказал же: все прекрасно.

– Нет, ты произнес: «Не нервничай», – заспорила я.

– Это одно и то же, – улыбнулся Феликс."

"Я сделала глубокий вдох. С мужчиной, даже очень умным и любимым, совсем не просто договориться. В первом браке я пыталась объяснить мужу его ошибки, говорила о своих претензиях в лоб. Например, «С днем рождения жену надо поздравлять утром, а не в одиннадцать вечера. Снятые носки нельзя класть на мойку в кухне. И я не очень-то радуюсь, когда ты около полуночи входишь в квартиру и протягиваешь мне, уже принявшей душ и мирно читающей в постели, пакет со словами: «Селедочки что-то захотелось, вот, купил по дороге, почисти быстренько, прямо сию секунду». Если я отправляю тебя в магазин за хлебом, то мне нужен хлеб, и только хлеб, а не бутылка пива и банка шпрот. Блузочка, которую мне на Новый год связала твоя мама, весьма симпатична, но она на три размера больше, чем нужно…»

Моя надежда перевоспитать первого мужа оказалась несбыточной – он был сродни страусам, которые даже съев большое количество лакомств не слушаются дрессировщика. С тех пор много воды утекло, и я поняла, что слова: «Дорогой, нам надо поговорить серьезно» – вызывают у любого представителя сильного пола панику, поэтому перестала их употреблять. Мне стало ясно, если мужчина говорит: «Дашутка, пошли перекусим в столовой», то он просто проголодался, и точка.