1
0
— Хотите улучшить рецептуру? — спросила тихо, поскольку Булыгин даже не обратил внимания на моё появление.
— А?.. — обернулся он. Быстро поправил очки и кивнул: — Да, подумываю над тем, чтобы увеличить концентрацию активного вещества. Возможно… Ох, впрочем, не буду вам забивать этим голову, Александра Ивановна.
— Нет-нет, мне правда интересно.
— Ну, что ж… Мне подумалось, что при тяжёлых расстройствах есть смысл повысить дозировку. Но что, если дозировку оставить прежней, при этом усилить действующий компонент? Скажем, добавить в мятные капли гвоздичный концентрат…
— Это может вызвать аллергическую реакцию, и вероятность передозировки с побочными эффектами станет выше.
— Вы правы, — удивлённо пробормотал Вениамин Степанович. — А… откуда вы знаете?
— Просто логика, — оправдалась я быстро.
— Да-да, да-да, — покачал он головой. — Об этом я не подумал… Вам бы медицине обучаться, Александра Ивановна… М-да… Знаете, это ведь действительно было так просто, а я не подумал. Вот что значит новый взгляд. Василий всегда говорил, что нужно глядеть на вещи с разных ракурсов.
— Василий Степанович такое сказал? — усомнилась я.
— Конечно. Мой брат — человек самых прогрессивных мнений. Даже мне за ним не поспеть.
«Да неужели?» — так и хотелось съязвить, но я смолчала. Вместо этого невзначай уточнила:
— А Василий Степанович пока не вернулся из поездки?
— Завтра должен прибыть. Должно быть, снова произошли какие-то трудности.
— Какие, например?
— Ох, — махнул рукой Вениамин и снова уставился в журнал. — Сложное дело он задумал. Он уж и к Тихонравову обращался с прошением…
К Тихонравову… К ректору МГУ. Тут мне стало по-настоящему любопытно:
— А что за прошение?
— Видите ли, — Булыгин-младший почему-то сконфузился, — Василий замыслил организовать специальные женские отделения при Университете.
— Женские?.. — я чуть не подавилась.
— Понимаю, звучит безумно, — кивнул Вениамин. — Однако брат очень верит в такое начинание. Считает, что образованных людей у нас недостаёт, и что женщины могут восполнить пробелы во многих областях. В том числе в медицине.
А вот это прозвучало в самом деле безумно…
— И что же Тихонравов? — осторожно уточнила я.
— Отказал, — вздохнул Вениамин Степанович. — Его можно понять.
Пожалуй, в тот момент моё отношение к Василию Булыгину всё-таки немного изменилось. Совсем чуть-чуть, незначительно. Однако я уже готова была с осторожностью предположить, что, возможно, этот мужчина не настолько кошмарен, каким пытается показаться. Его затея была не столько безумной, сколько по-настоящему прогрессивной.
