1
0
— Погодите, сударь! — крикнула вслед, но он не обернулся.
Я бросилась догонять. Несмотря на его хромоту, передвигался он весьма быстро и уверенно, а мне понадобилось немало усилий, чтобы настигнуть этого одиозного типа.
— Мы ведь недоговорили, — напомнила ему.
Однако «сударь» вновь проигнорировал мои жалкие попытки завязать разговор.
— Для начала я бы хотела вас поблагодарить. Вы поступили благородно и мужественно…
— Я поступил так, — перебил верзила, — чтобы следователь занялся действительно важными делами, а не надуманными преступлениями. Постарайтесь впредь не попадаться больше господину Толстову.
Он ускорился, опять оставив меня позади. Я застыла в полном недоумении. Всё-таки погорячилась с выводами. Благородством тут и не пахло. Но отступать я не собиралась.
— Послушайте, вы сказали следователю, что я работаю у вас.
— И что с того? — недовольно откликнулся Василий Степанович.
— А то, что я у вас не работаю. Это ложь.
— Полагаю, сударыня, вы тоже не были предельно откровенны.
— Это ещё почему?
— Предчувствие, — по слогам выдал он, опалив меня взглядом, после чего снова отвернулся.
— Если вы смеете называть кого-то лжецом, так уж будьте добры предъявить факты.
— Факты? — он резко остановился и вперился глазами в мои глаза. — Факт здесь только один, сударыня…
— Александра Ивановна, — вставила я сердито.
— Александра Ивановна, — с неприязнью повторил верзила. — И данный факт состоит в том, что, не появись я в участке, ваша участь могла бы стать незавидной. Однако этого не случилось. И будет мудро, если вы воспользуетесь данным вам шансом согласно здравому разумению.
— Именно так я и собираюсь поступить.
— Великолепно, — процедил он сквозь зубы. — А за сим разрешите откланяться.
И вновь собрался сбежать, но я преградила ему дорогу:
— Не разрешаю.
— Чего вы от меня хотите, Александра? — возмутился хам.
— Ивановна, — настойчиво повторила. — Хочу, чтобы вы исправили свою маленькую ложь, сделав её правдой.
— Какой правдой? — скривился он.
— Дайте мне работу, Василий Степанович, — не отрывая взгляда, почти потребовала я. — У вас ведь есть такая возможность. Предоставьте её мне.
— А это уже наглость.
— Учусь у вас, сударь.
Верзила склонил голову набок.
— Вы не можете работать, — сказал он с уже чуть меньшей агрессией.
— Отчего же?
— Оттого, что работа, какой я могу распорядиться, не по силу женщине.
— У вас неверные представления о женщинах, Василий Степанович. И я вам это докажу.
