Наконец, я встретилась с ней лицом к лицу. Из зеркала на меня смотрела юная нежная девушка из благородного сословия. Об этом свидетельствовали не только наряды и украшения, но и стать расправленных плеч, отточенное направление чуть вздёрнутого подбородка — тело помнило, как ему должно держаться, даже в столь вопиющей ситуации. Я бы вряд ли сумела проявить такую выдержку, а молодая княжна Александра могла.
Что стало с ней? Почему я разгуливаю в её доме, в её воспоминаниях, в её теле, однако себя я осознаю собой, а всё, что вижу, чувствую и помню, ощущается точно приход к кому-то в гости — реальным, увлекательным, но не собственным?.
— Барышня, — тихо позвала Груня, встав рядом с зажжённой свечой, в другой руке она держала маленький стеклянный пузырёк, — вот уксусу вам принесла. Давайте ж ранку вашу смочим?
Я глянула на крохотную бутылочку с туалетным уксусом и отрицательно покачала головой.
— Лучше принеси водки. И бинтов. Только чистых. Не с сулемой. И тазик с тёплой водой.
— Сделаю, сделаю, барышня, — торопливо ответила служанка и оставила меня одну.
Я повернулась повреждённым виском к отражению и аккуратно оглядела рассечение.
Кажется, это и был ответ на мой вопрос: княжна Александра Ивановна Демидова погибла, упав с высоты. Сейчас Груня должна была рыдать над уже остывающим телом. Но каким-то образом тело вновь ожило. Потому что в него переселилась я.
И, да, так бывает лишь в фантастических фильмах, которые я никогда не любила, потому что считала откровенной чушью.
— Надя, ну, зачем ты это смотришь? — спрашивала я у неё. — Ты же разумная женщина, физик, кандидатскую вон пишешь…
— Между прочим, — возражала сестра, — писатели-фантасты — это как Нострадамусы от литературы. Они часто предсказывают то, что не в состоянии предугадать даже учёные. А знаешь, почему? Потому что не зацикливаются на только известных фактах.









