Аптекарский огород попаданки

Агата надула губки, но послушно открыла рот, когда я поднесла следующую ложку. Я поймала взгляд Василия Степановича, и он кивнул мне — едва заметно, но с такой благодарностью, что я почувствовала, как щёки начинают гореть.

— Папенька, а ты споёшь со мной? — спросила Агата, проглотив кашу. — Как раньше?

Он замялся, но потом кивнул.

— Спою, моя радость, — ответил тихо. — Только попозже. Когда ты совсем поправишься.

Я закончила кормить Агату, убрала миску и помогла ей устроиться поудобнее на подушках. Она всё ещё была слаба, и я видела, как её веки начинают тяжелеть — она устала даже от этого короткого разговора.

Поправила одеяло, шепнув ей, чтобы отдыхала, и встала. Василий Степанович тоже поднялся, и я почувствовала, что он хочет что-то сказать.

— Пойдёмте, Василий Степанович, — сказала тихо, направляясь к двери. — Пусть Агата отдохнёт.

Он кивнул и последовал за мной. Мы вышли в сад, и я вдохнула тёплый июльский воздух, пропитанный ароматом цветущих яблонь и лаванды.

Сад преобразился за прошедший месяц. Когда я впервые оказалась здесь, в конце мая, он был ещё полон весенней свежести, с молодыми листочками и первыми цветами.

Теперь же, в начале июля, всё вокруг пестрело красками: яблони покрылись густой листвой, а их цветы осыпались, оставив маленькие зелёные завязи, обещавшие осенний урожай. Лаванда, которую я так любила, расцвела пышными фиолетовыми кустами, и её запах смешивался с ароматом роз, которые Груня бережно подрезала каждое утро. Трава, ещё недавно пожухлая от поздних заморозков, теперь была сочной, мягкой, а в тени деревьев цвели одуванчики, которые Агата так любила собирать, когда была здорова. Даже воздух казался легче, словно сама природа праздновала победу над смертью.

Мы шли по тропинке, усыпанной гравием, и я чувствовала, как напряжение, сковывавшее меня всё это время, медленно отпускает. Василий Степанович молчал, но его молчание не было тяжёлым — оно было скорее задумчивым, как будто он собирался с мыслями. Наконец, он заговорил.

— Александра Ивановна, — начал он, — я должен поблагодарить вас. За Агату. За всё, что вы сделали.

Я покачала головой, глядя на яблоню.

— Не благодарите, Василий Степанович. Я делала то, что должна была.

То, что… — я запнулась, подбирая слова, — то, ради чего я здесь.

Он остановился и посмотрел на меня. Его взгляд был таким пронзительным, что я невольно отвела глаза.

— Вы сделали больше, чем должны были, — сказал он тихо. — Вы вернули мне дочь. Я… я не знаю, как это выразить, но вы подарили мне надежду. Снова."

"Я почувствовала, как горло сжимается, и отвернулась, чтобы он не увидел моих слёз. Его слова были такими простыми, но в них было столько боли, столько благодарности, что я не знала, как ответить.