1
0Я боялась заговорить, боялась разрушить этот хрупкий момент, но ещё больше боялась того, что он скажет дальше.
— Вы устали, — сказала я тихо, стараясь не смотреть ему в глаза. — Вам нужно отдохнуть.
Он усмехнулся, но без горечи, почти тепло.
— Отдых, Александра Ивановна, — это роскошь, которой я давно лишён. Но вы… вы всё ещё здесь. Всё ещё боретесь. И я… я вижу теперь, в чём ваше истинное призвание.
Я замерла, чувствуя, как его слова проникают в меня, будто стрелы. Он шагнул ближе, и я инстинктивно отступила, но он не остановился. Его глаза, тёмные, полные боли и чего-то ещё, чего я не могла назвать, смотрели прямо в мои.
— Я доверяю вам, — сказал он тихо, и каждое слово было как удар. — Полностью. Без оглядки. Вы… вы больше, чем я мог надеяться встретить.
Я почувствовала, как горло сжимается. Это было признание, не в любви, не в том смысле, который я знала из книг, но в чём-то большем, глубоком, почти священном. Он взял мою руку, его пальцы были тёплыми, несмотря на его измождённый вид, и поднёс её к губам. Его поцелуй был лёгким, почти невесомым, но он обжёг меня, как огонь.
— Нет! — я вырвала руку, отступая назад. — Василий Степанович, я… я могу быть заразной! Вы не должны…
— Мне всё равно, — перебил он, и его голос был твёрд, как сталь.
Он шагнул ближе, и я почувствовала, как моё сердце бьётся так громко, что, казалось, его слышно во всём саду. Его лицо было так близко, его дыхание касалось моей кожи, и я видела в его глазах не страх, не отчаяние, а что-то, что заставило меня забыть обо всём. Наши губы были так близко, что я чувствовала тепло его дыхания, и в этот момент я поняла, что хочу этого, хочу, несмотря на всё.
Но вдруг тишину разорвал крик.
— Сашенька! Сашенька, скорее! Агата! Она… она в бреду! Зовёт вас!
Я отшатнулась, словно очнувшись от сна. Василий Степанович замер, его лицо исказилось болью, но он кивнул, отпуская меня.
— Идите, — сказал он хрипло. — Она нуждается в вас.
Я бросилась к дому, не оглядываясь, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Груня ждала меня у двери, её лицо было мокрым от слёз, а руки дрожали.
— Она кричит, Сашенька, — всхлипывала она. — Кричит так страшно, я… я не знаю, что делать!"
"Я вбежала в комнату Агаты, и моё сердце остановилось.
— Агатушка, я здесь, — прошептала я, хватая её за руку. — Я здесь, милая. Не бойся.
Но она не слышала. Её тело сотрясали судороги, а крик переходил в стон. Я прижала её к себе, чувствуя, как её жар обжигает меня, и поняла, что время уходит. Надежды почти не осталось. Но я не могла сдаться. Не теперь.
