1
0Это то, ради чего я… — я запнулась, чуть не сказав «попала в этот мир». — Ради чего я живу.
Василий долго молчал. Наконец, тяжело вздохнул.
— Будет по-вашему, Александра Ивановна, — сказал он, и в его голосе послышалась странная смесь смирения и горечи. — Я напишу в общину. Устрою всё, что нужно.
Я не верила своим ушам. Он согласился? Так просто?
Моя радость была такой внезапной, такой всепоглощающей, что я, не подумав, кинулась к нему, обхватив его шею руками. Это был порыв, чистый и необдуманный, как будто всё, что я держала в себе — благодарность, надежда, облегчение — вырвалось наружу.
— Спасибо! — выдохнула я, прижимаясь к нему. — Вы не представляете, как это для меня важно!
Но едва я почувствовала тепло его сюртука и лёгкий запах табака и лаванды, как поняла, что совершила ошибку. Василий замер, словно окаменев, и я ощутила, как его руки, вместо того чтобы обнять меня в ответ, неловко повисли в воздухе. Я отскочила назад, чувствуя, как лицо заливает жар. Мои щёки пылали, и я поспешно отвернулась, делая вид, что поправляю платье.
— Простите, — пробормотала я, не смея поднять на него взгляд.
— Ничего, — ответил он, и его голос был странно хриплым. Он откашлялся, словно пытаясь вернуть себе привычную сдержанность. — Не стоит извиняться.
Я украдкой взглянула на него и увидела, что его щёки тоже слегка порозовели. Он поправил шляпу, будто это могло скрыть его замешательство, и отступил на шаг назад, восстанавливая между нами дистанцию.
— Я лишь выполняю вашу просьбу, Александра Ивановна, — добавил он, и в его голосе снова появилась та самая холодноватая учтивость, которую я так хорошо знала. — Надеюсь, вы понимаете, что это… не каприз.
— Это не каприз, — возразила я, стараясь вернуть себе твёрдость. — Это моя мечта.
Он кивнул, и на мгновение мне показалось, что он хочет сказать что-то ещё. Но вместо этого он просто отступил ещё дальше, словно ставя между нами невидимую границу.
— Тогда желаю вам удачи, — сказал он. — И… будьте осторожны. Фронт — не место для ошибок.
Я кивнула, не в силах отвести от него взгляд. В этот момент я поняла, что, несмотря на все свои страхи и сомнения, я буду скучать по нему. По его ворчанию, по его взглядам, по его неожиданной, почти пугающей человечности.
— Я буду осторожна, — пообещала я.
И повернулась к розовым кустам, чувствуя, как моё сердце разрывается между радостью, страхом и чем-то ещё — чем-то, чему я пока не готова была дать имя. Но где-то в глубине души я знала, что этот момент — мой порыв, его замешательство, наша неловкость — останется со мной надолго.
