Аптекарский огород попаданки

Как и в прошлый раз, после театра, процедура потребовала от меня немало сил и сноровки, но всё же получилось проще. Тем более передвигаться по полу было в разы легче.

Наверное, я слишком обрадовалась своему маленькому достижению и расслабилась, потому что у самого края постели вдруг почувствовала, что Булыгина ведёт в сторону. Попыталась его удержать. Он инстинктивно впился мне в плечи, и… мы оба рухнули на покрывало. Причём Василий придавил меня своей громадной массой сверху, что оказалось весьма ощутимой тяжестью.

Мы замерли, глядя друг другу в глаза. Уже не раз нам доводилось мериться взглядами, но ещё никогда — в настолько интимной позе.

Даже отчасти неприличной. Видимо, от шока я просто потеряла дар речи и молчала. Булыгин тоже молчал, лёжа на мне и вдавливая в кровать.

В эту странную, комичную и в то же время абсолютно глупую секунду мне отчего-то почудилось, что вот-вот должно что-то произойти. Что-то ещё более откровенное и близкое. Нет, я не помышляла ни о чём конкретно… Но внутри грудной клетки заныло нечто тягучее и требовательное. Это продолжалось лишь мгновение. Одно, короткое, мимолётное.

А потом всё разрушилось — пелена слетела, как только Василий произнёс:

— Я же говорил вам, что мне лучше справиться самому.

— Если это ваша благодарность, то считайте, что она принята, — выпалила я. — А теперь извольте слезть с меня, иначе задохнусь.

Булыгин отодвинулся в сторону, и я наконец смогла высвободиться. При этом лицо у меня полыхало всеми оттенками пурпура.

— Доброй ночи, Василий Степанович, — процедила сквозь зубы, не поворачиваясь к нему.

— Доброй ночи, Александра Ивановна, — донеслось сзади.

После чего я стремительным шагом отправилась на выход.

По непонятной причине, я чувствовала такое раздражение, что буквально желала метать искры во всё подряд. Даже разбить что-нибудь захотелось — просто так, чтобы выместить злость.

Нет, ну, всё-таки как можно быть настолько гадким человеком? Ради приличия хоть извиниться мог — но нет же! Ещё и попрекнул вдогонку, мол, я сама виновата!

Хорошо, хоть не стал руки распускать. Хам. Чурбан. Сухарь. Самый настоящий пень без чувств, совести и представлений о приличиях!..

Я б ещё и вслух поругалась, вот только ночь стояла на дворе, и я уже валилась от усталости.

И всё-таки, уже лёжа в постели, не переставала прокручивать в голове короткую случившуюся сцену. Она прямо-таки не давала мне покоя. И в доме такого человека я буду прятаться? Если не Ставрогин меня отыщет, то наверняка полиция — когда я однажды прибью Василия в порыве гнева, если он не переменит своего поведения.

Так, обливаясь возмущениями, я наконец провалилась в сон. А наутро меня разбудила Груня. Первым делом она разрыдалась и принялась просить прощения.