Антиблокада (СИ)

У меня перед глазами появился белый халат, чьи-то руки положили меня обратно. Я что-то прохрипел, голоса не было совсем. Но, видимо, до женщины дошло, что я хочу пить, и она, спустя несколько минут принесла эмалированную кружку с водой.

- Спасибо! - сказал я хриплым низким голосом, после того, как выпил всю воду. - Ещё, пожалуйста!

После этого я уснул, несмотря на продолжающийся вялый обстрел. Меня разбудили уже к обеду. Напротив меня сидел на табуретке командир в форме РККА, с одиноким ромбом на петлицах.

- Как себя чувствуешь, лейтенант?

- Пить хочу.

- На тумбочке. - он смотрел, как я пью, затем помог поставить кружку обратно.

- ""Язык"" ваш ценный, но сведения дал плохие. Я за тобой, здесь оставаться не стоит. Одевайся. Я пойду и оформлю бумаги, сейчас вернусь.

Я оделся, хотя мотало меня крепко, медсестра помогла надеть маскировочный костюм. Вернулся полковник с винтовкой СВТ, он расстегнул командирскую сумку и вытащил из неё пачку документов, перелистал, нашёл какой-то документ и протянул мне.

- Положи в карман. До машины дойдёшь?

- Не знаю.

- Сестрёнка, помогите ему.

Меня довели до машины, на заднем сиденье сидел старший лейтенант и эсэсовец.

Меня посадили рядом с немцем. Машина тронулась. На выезде успел прочитать название деревни: Огонёк. Через 4 километра въехали в Нарву. Значит, 41 год. За Кингисеппом свернули на Волосово. Несколько раз останавливались, пережидая появляющиеся немецкие самолёты. Через три часа приехали в Ленинград на Дворцовую. За время поездки нас трижды останавливали для проверки документов, и я успел заглянуть в командирскую книжку. Зовут теперь меня Иволгин Максим Петрович. Отдельная разведрота Ленинградского Военного Округа. Специальность: снайпер. Сегодня 5 августа 1941 года. Немца группа взяла под Раквере. Танкист. Всё, что удалось услышать."

"- Отвези лейтенанта в школу и возвращайся! - приказал комбриг водителю. Меня отвезли на Петровский остров, возле Большого Петровского моста в парке располагалась разведшкола ГРУ РККА. Водитель довёл меня до медсанчасти, мне опять сделали какой-то укол и я уснул. Разбудили меня ночью и попытались получить от меня сведения. Пришлось признаться, что ничего не помню. Что в голове осталась одна цифра: 08.00 07.08.41 года.

Дата и время начала наступления на участке Выру-Лаеквере. И что фашист ценный, надо обязательно довести. Группа осталась прикрывать отход. Письменные показания дать пока не могу, руки слушаются плохо.

- Ладно, Максим, отдыхай, лечись. - сказал незнакомый командир. Сон, несмотря на уколы, не шёл. Ситуация паршивая: никакой ""остаточной"" памяти Максима Иволгина не наблюдается. Люди все незнакомые, ни имён, ни фамилий, никаких сведений. Утром меня повезли в город на улицу Маяковского, и показывали какому-то профессору.