Ангел для Демона (СИ)

Затем его пальцы вцепились в свитер, приподняли его за край, и голова Демона нырнула под вязанную вещь. Горячие губы принялись покрывать поцелуями мою кожу, подбираясь ближе к груди. Мне везде было щекотно. И я тихо рассмеялась, обнимая его за шею. Дима, присев на край кровати, притянул меня к себе и расположил между своих широко расставленных бёдер. Пальцы сошлись на моей талии и прижали живот к его вибрирующей груди. Он превратился в мальчишку. В наивного подростка, который пытался дотянуться за моим поцелуем, пробираясь наружу своей головой через воротник свитера, распространяя свой тихий возбуждающий хохот по комнате. Я больше не желала ждать…

— Обещай мне быть нежным со мой. — срываю с себя жаркий кокон и беру в ладони его изумлённое лицо. — Научи меня любить тебя так, как ты этого хочешь…

Лицо мужа вмиг стало задумчивым. Ухватившись за тонкие запястья, он медленно отнял мои ладошки от своих скул, поднялся с кровати, отпуская мои кисти, и молча направился к комоду. Я растерялась. Что не так? В отчаянии руки автоматически скрестились на груди, будто попытались укрыть мою наготу от всего мира.

— Дима?… если ты передумал… — закрываю глаза, пытаясь сдержать нахлынувшие слёзы обиды, но тут же вздрагиваю от прикосновения его губ к мокрым ресницам."

"— Э-эй… — тихо прошептал, стирая подушечками больших пальцев солёные капельки. — Я буду самым чувственным Демоном в твоей постели, глупенькая моя девочка… для этого не достаёт единственной маленькой детали — муж с нежностью взял мою правую руку и обручальное кольцо с лёгкостью проскользнуло по безымянному пальчику, занимая почётное место рядом с помолвочным колечком. Поцеловав золотистые ободки, прохрипел мне на ушко, ещё больше сбивая этим с толку:

— Но только до тех пор, Лина, пока ты сама не попросишь меня стать безумцем, владеющим твоим соблазнительным телом! Ты будешь отдаваться мне без остатка, с такой же безудержной страстью, на которую способна лишь влюблённая и развращенная мною женщина. Когда я тебя приручу, границы обычного секса растворятся, и ты узнаешь о более порочной любви, которая кипятит в жилах кровь и будоражит твой ум, лихорадит всё тело, погружает в нирвану, сжигая мосты между пороком и святостью.

Ему так легко рассуждать о таких откровенных вещах, как мне станцевать фокстрот. Мои щёки не знали пощады, горели так, будто бы к ним приложили раскалённые угли. Я более чем уверенна в том, что эти завуалированные речи предусматривают дерзкие, пошлые и откровенные помыслы, из-за которых можно просто сгореть от смущения.

Дима протянул мне своё кольцо. Простое, чистое, гладкое, без лишнего, напускного антуража, но достаточно широкое и убедительное, с изящной гравировкой на внутренней стороне.