Альфа-самка

Встав, она поправила кепку и вышла в солнечный свет.

– Перегреешься, – заметил он.

– Ну и хрен с ним, – сказала она.

Он подумал, что море одинаково красиво даже в таких богом забытых городках, что любовь в романах не похожа на любовь в жизни и что есть вещи, насчёт которых Василий Розанов серьёзно ошибался. Посмотрев на супругу, он обнаружил её ковыряющейся в остатках чужого отдыха.

– Проголодалась? – сострил он.

– Хочу покормить чаек, – ответила Ира, вытаскивая из песка кукурузный початок. В полуденном воздухе её стройное тело казалось подтаявшим миражем, и лишь голубые трусики удерживали её в фокусе. Крупногабаритная птица с хищным клокотанием побежала к Ире, а Лёша вернулся к чтению.

Мысли Розанова тяжело входили в его голову, и он думал, что читать было бы легче, если бы Ира умела кормить птиц молча. Но она предпочитала глупо повизгивать и через каждые двадцать секунд призывать его в свидетели, будто он никогда не видел, как эти падальщики клюют кукурузу.

– Ну, смотри же, смотри! – кричала она.

Он говорил «угу» и ещё ниже клонился к книге.

– Она подошла так близко, смотри!

– Я счастлив, – угрюмо молвил он, впечатывая нос в тёплые от солнца страницы.

Когда она завизжала, он высунул голову из тени и нервно поинтересовался:

– Ты не могла бы?..

Вопрос потонул в полуденной печке.

Ира бежала к зонтику, прихрамывая, на её лице застыла маска удивления и страха. Фиксируя краем глаза некий серый комок, будто футбольный мяч, отскакивающий от её ног, он подумал:

«И почему раньше я считал её красивой?»

Ира бросилась на своё полотенце и прижалась к нему горячим бедром. Он почувствовал что-то мокрое и скользкое, что вытекало из супруги.

– Что такое? – спросил он и наконец увидел уродливую рану на Ириной ступне. Между большим и указательным пальцем (какая глупость назвать палец ноги – указательным, – подумал он) зияла небольшая, но глубокая рана. Такая глубокая, что Лёшу затошнило, и он поспешил отвернуться.

– Ты на что-то наступила, дорогуша! – сказал он. Он всегда говорил «дорогуша», когда сердился или отчитывал её.

– Чайка! – выпалила Ира, мелко дрожа и вращая глазами, такими голубыми на загоревшем лице. – Меня укусила сраная чайка!

Отмечая вульгарность её лексикона, он укоризненно произнёс:

– Чайки не кусают людей. Ты на что-то наступила.

Однако вновь – вынужденно – поглядев на её стопу, он понял, что разбитая бутылка не могла оставить такой след. Во-первых, рана располагалась сверху, во-вторых, она выгладила поистине ужасающе. Если хотите сравнения, у Лёши было одно: представьте, что вы сделали торт в форме женской ступни, а потом отщипнули кусочек. Да, кстати, сверху торт шоколадный, а внутри – розовый. Может быть, с карамельной начинкой.

– Это была чайка, – настаивала Ира.