4
0– он осёкся, заметив Дзержинского, который встал со стула, обогнул карточный стол и теперь неторопливой походкой шёл к нему, наглухо перегораживая путь к коридору."
"– Отойди от двери, товарищ, не бойся. Вас не тронут, пока вы будете играть по правилам. Отойди же! – повторил он совсем другим тоном, и Юрец, к своему удивлению, послушно отклеился от стекла. Шагнул в глубь казино и, увидев Свету, споткнулся. Девушка лежала на полу, не сделав даже попытки подняться после того, как Царь сбросил её с себя. Собственная нагота её, похоже, совершенно не волновала. На Юрца она и не взглянула, неотрывно следя за Дзержинским.
Сейчас!
Царь вскочил на ноги и ринулся к стеклянной двери. Юрец отошёл в сторону, а призрак, кем бы он ни был, не помешает – можно просто пробежать сквозь него.
Всё вокруг застыло, только прозрачная преграда, отделявшая его от свободы, становилась всё ближе и ближе.
Ещё один шаг…
Лицо Царя страшно исказилось, он упёрся правой ногой в пол, изо всех сил стараясь остановиться. Ковёр под ступнями дрогнул и поехал вместе со своим неожиданным наездником. Парень выбросил руки вперёд, чтобы самортизировать удар о дверь. Шлёпнул ладонями по стеклу и, наконец, замер, приникнув к прохладной поверхности.
За дверью стояла одна из его учениц. Лиза, последняя. Он узнал её сразу же, несмотря на то, что девушка сильно изменилась после пребывания в воде. Мелькнула мысль: художник всегда узнает свою картину, даже испорченную.
По распухшему телу девушки струились искажённые разложением плавные линии, которые несколько месяцев назад образовали на животе и груди «портрет души» – так он назвал рисунок, когда завершил работу. Конечно, тогда полотно выглядело куда лучше…
Некогда ровные разрезы, заполненные кровью, расползлись в стороны, кое-где кожа свисала неопрятными лохмотьями. В ранах копошились черви. Во многих местах рисунка вообще не было видно – рыбы хорошо потрудились.
Одной рукой Лиза поддерживала безобразно отвисший живот, пухленькие ноги, когда-то привлёкшие его соблазнительными очертаниями, оплыли, превратившись в корявые столбы зеленоватого цвета. Ниже колен мяса почти не осталось – видно, эта часть подводным жителям почему-то пришлась особенно по вкусу.
Ученица медленно подняла руки. Полусгнившая плоть живота, разрезанная скальпелем, изгрызенная рыбами, не выдержала собственной тяжести. Кожа, как мокрая бумага, разлезлась на клочки, наружу вывалилась размякшая масса, в которую превратились внутренности. Беззвучно для Царя вязкий комок шлёпнулся на палубу.
Лиза положила ладони на дверь напротив ладоней Царя. Против своей воли он взглянул ей в лицо – как раз вовремя, чтобы увидеть, как бесформенные губы касаются стекла и передают через него любимому поцелуй.
