4
0Остальные полезли за ним, стараясь не измазаться в саже. Полина, предоставленная сама себе, замешкалась было, недоумевая: как же так, её Сашенька даже не обернулся посмотреть, не говоря уж о том, чтобы помочь. Даже подумала было вовсе не идти, пока Царь за ней не вернётся. Но ребята уже скрывались один за другим в дверном проёме, и девушка вдруг осталась на причале совершенно одна."
"Полина огляделась. Опустевшая набережная, на которой ещё совсем недавно было так весело и тепло, теперь показалась ей чужой и холодной.
Ветер, подхватив с асфальта какие-то фантики, закружил их в маленьком смерче метрах в пятидесяти от девушки. Вихрь постоял немного на месте, а затем, пьяно пошатываясь, направился к ней. Наблюдая за его приближением, Полина поймала себя на том, что ей совсем не хочется дожидаться, когда круговерть бумажек окажется совсем рядом. Она обернулась на корабль.
«Феликс Дзержинский» молча ждал её, сливаясь с ночной темнотой тьмой оконных дыр и чернотой закопчённых стен. Полина вдруг осознала, что совсем не слышит ребят – ни слова, ни звука. Словно и не было их здесь, словно не звучало только что эхо Сашенькиного голоса.
Зато шуршание фантиков раздавалось уже совсем рядом.
Жалобно пискнув, девушка перелезла через бортик и шагнула во мрак дверного проёма. За её спиной бумажки бессильно опали на набережную.
Осязать смерть надо всей кожей. Иначе будет неправильно. Подрагивающие от возбуждения руки стаскивают с тела одежду. Скорей, скорей, скорей! Шуршат джинсы, мягко скользит по рукам футболка. И даже кроссовки – долой! Если не забывать об осторожности, то можно не бояться порезов.
Вот оно!
Голова кружится от накатывающего волнами наслаждения. Но вот так сразу взять и добраться до пика – фу. Когда-то давно, в самом начале, этого понимания не хватало. Жаль. Потери и в самом деле оказались велики.
Поэтому руки останавливаются, глаза открываются. Удовольствие надо растягивать. Ведь это – жизнь. Позже…
Босые ноги делают первый шаг по грязному полу.
Войдя внутрь, Полина остановилась, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в окружавшей её темноте. Тщетно. Всё, что девушке удалось понять, вытянув руки в стороны, так это то, что стоит она не в узком коридоре, а в каком-то просторном помещении. Напротив мутным пятном в темноте вроде бы виднелся прямоугольник второй двери – наверное, выход на другую сторону судна.
Должно быть, раньше были на судне какие-то светлые поверхности и блестящие металлические детали, которые могли бы отражать скудный свет луны и ближайшего к «Феликсу Дзержинскому» фонаря. Но пожар всё это закрасил чёрным.
Где-то в отдалении послышались голоса друзей.
Девушка, прикусив губу, пыталась сообразить, как же до них добраться, и тут в сумочке завибрировал телефон.
