3
0
Чжоу Цзышу моментально растерял всякое желание выбираться на поверхность. Однако Вэнь Кэсин, точно так же перепачканный с ног до головы, ничуть не смутился. Глаза на его чёрном от грязи лице убийственно сверкнули, когда он кратко приказал Гу Сян:
— Закрой рот.
Гу Сян в ответ высунула язык, а затем состроила гримасу Чжоу Цзышу. Один из рабочих вышел вперёд и поприветствовал Вэнь Кэсина:
— Мой повелитель, простите за опоздание.
— Вообще-то, мы давным-давно заметили ваши метки, господин! — влезла Гу Сян. — Но на той же дороге люди Чжао почему-то обнаружили двух мертвецов, и в поместье поднялся жуткий переполох. Целый день там голосили, а округу обшаривала толпа бездельников, мешая нам заняться вашими поисками… Как вы двое вообще оказались в таком положении?
— Мы услышали смех совы, — объяснил Вэнь Кэсин.
Чжоу Цзышу внимательно изучал небо над головой, всем видом показывая, что разговор не имеет к нему ни малейшего отношения.
— А? — озадаченно переспросила Гу Сян.
— Смех совы предвещает несчастья и смерть, — растолковал Вэнь Кэсин. — Поэтому нам пришлось спрятаться под землёй, чтобы обмануть призраков-пожирателей душ. Мы заставили их думать, будто уже мертвы, и они оставили нас в покое.
— О! — поражённо воскликнула Гу Сян.
Вэнь Кэсин погладил её по голове, бесстыдно продолжая нести чепуху:
— Да. Хорошенько запомни мои слова. Однажды они могут спасти тебе жизнь.
Затем он повернулся к лидеру группы рабочих:
— Лао[99] Мэн, этот наряд тебе не подходит! В следующий раз оденься мясником.
— Как прикажет мой повелитель… — с величайшим почтением пробормотал лао Мэн.
Вэнь Кэсин махнул рукой в отстраняющем жесте:
— Всё, расходитесь. Если кто-нибудь заметит скопление людей в таком глухом месте, нас, чего доброго, примут за банду заговорщиков.
Лао Мэн свистнул, и группа «рабочих» сгинула, растворившись в воздухе. Их организация и подготовка были безупречными.
Чжоу Цзышу тоже собирался откланяться, когда к нему повернулся Вэнь Кэсин:
— Чжоу-сюн, как насчёт того, чтобы я пошёл с тобой?
Чжоу Цзышу выразил своё несогласие оглушительным молчанием. Вэнь Кэсин проявил настойчивость:
— Ты же сам назвал меня великим благодетелем! В пути я могу научить тебя, как совершать достойные деяния и копить добродетели.
Чжоу Цзышу безмолвствовал.
Какое-то время они сверлили друг друга пристальными взглядами. Гу Сян, наблюдавшая за этой игрой, почувствовала, что атмосфера накаляется и становится до боли странной. Наконец Вэнь Кэсин зашёл с козыря:
— Неважно, согласен ты или нет, я всё равно последую за тобой."
"На лице Чжоу Цзышу появилась донельзя натянутая улыбка, когда он соизволил кивнуть:
— Почту за честь, Вэнь-сюн.
