Далекие странники (перевод новеллы)

Такая казнь нарушала течение ци, блокируя основные меридианы,[6] и отнимала не только боевые навыки, но и речь, подвижность конечностей и способность использовать все основные чувства, имеющиеся у смертного. Спустя три года яд гвоздей полностью распространялся по телу и приводил человека к окончательной гибели.

Жизнь в подобном состоянии была не лучше смерти. Тем не менее находились желающие, по доброй воле выбиравшие эту пытку — только бы покинуть Тяньчуан. Для них три года мучительной агонии становились величайшим подарком небес, милостью императора.

- - - - -

Отпустив охрану, Чжоу Цзышу вернулся в тюремную камеру и закрыл за собой дверь. Какое-то время он в глубокой задумчивости ходил кругами, сложив руки за спиной, затем остановился у стола в углу и достал из ящика небольшую коробку с гвоздями. Эти ужасные крохотные штуковины источали холодный сладковатый аромат неумолимой смерти, похожий на запах опавших на снег увядающих лепестков сливы. Чжоу Цзышу глубоко вздохнул и потянулся к застёжкам плаща.

В нескольких слоях одежд он выглядел хорошо сложенным мужчиной, но без них болезненность постепенно умирающего тела стала очевидной. На истощённом туловище виднелись застарелые раны от шести ядовитых гвоздей, которые были вбиты уже давно — шляпки успели зарасти тонким слоем кожи.

Чжоу Цзышу оглядел себя и усмехнулся. Взяв со столешницы серебряный нож, он стиснул зубы и начал срезать зажившие ткани над гвоздями — быстро и уверенно, словно это была не его плоть. Струи крови залили грудь, зато гвозди снова выглядели так, словно их только что вколотили.

В какой-то момент невидимый рычаг, державший самообладание этого человека, сломался. Чжоу Цзышу с громким стоном прислонился к холодной стене и медленно сполз на пол. Его трясло, губы побелели, зубы сжались до скрежета. Потом он содрогнулся и широко распахнул глаза. Через пару мгновений голова Чжоу Цзышу склонилась набок, веки медленно опустились, и он погрузился в беспамятство."

"Мертвенно-бледный, залитый собственной кровью мужчина мало отличался от трупа. Свернувшись калачиком, он всю ночь неподвижно пролежал в углу камеры и лишь на рассвете едва заметно вздрогнул. Очнувшись, Чжоу Цзышу заторможенно открыл глаза и попробовал встать, но упал обратно, так как ноги подкосились от слабости. Вторая попытка подняться удалась, хотя и с трудом. Смоченным в воде носовым платком он тщательно стёр с тела потёки крови. Поправив одежду и внешний вид, Чжоу Цзышу переложил один гвоздь из коробки в рукав мантии. После этого он глубоко вздохнул, отворил дверь и вышел из камеры.

Покинув тюрьму, Чжоу Цзышу широким шагом направился во дворик, засыпанный снегом и лепестками слив. Здесь его лёгкие наполнил тонкий и свежий запах, прогнавший смрад крови.