3
0Отправится ли хоть один из них искать её с Чжан Чэнлином? Гу Сян также переживала, не сорвет ли Фэн Сяофэн свой гнев на Цао Вэйнине? Не обрекла ли она дуралея из ордена Цинфэн Цзянь на верную смерть?
Но у Гу Сян не было времени как следует поволноваться. В лесу на выходе из Дунтина их караулил третий отряд скорпионов-смертников. Мысленно Гу Сян проклинала всё на свете. Она была ранена и не знала, сколько продержится, а ждать помощи было не от кого. Сунув Чжан Чэнлину кинжал, Гу Сян отпихнула его изо всей силы, крикнув:
— Беги! — а сама метнулась, словно порхающая ласточка, навстречу врагам.
Чжан Чэнлин понёсся через лес, от страха не разбирая дороги и плача навзрыд.
«Что же я такой беспомощный? Только и делаю что подвергаю других смертельной опасности! Сначала шифу, потом Цао-дагэ, теперь вот Гу Сян-цзецзе!»,[278] — горевал он на бегу."
"Реальность не дала Чжан Чэнлину увязнуть в тоске по весне и осени.[279] Слёзы на его щеках высохли сами собой, когда до ушей мальчика донёсся короткий пересвист. Четверо людей в чёрном выскочили с разных сторон, отрезав ему пути к отступлению. Чжан Чэнлин замер посреди леса с кинжалом Гу Сян в руке. Он держал оружие неумело, как ребенок держит игрушку. Длинные крюки убийц сияли холодным синеватым блеском. При взгляде на них Чжан Чэнлина внезапно затопила ярость.
«Почему вы все хотите моей крови? — думал он, глядя на приближавшихся наёмников. — Что я такого сделал, что на меня весь мир ополчился?».
Один из убийц ринулся в наступление. Его крюк нацелился в грудь Чжан Чэнлина, как жало скорпиона. Неожиданно для себя Чжан Чэнлин выставил вперёд левую ногу, а в его памяти всплыли наставления Вэнь Кэсина: «Словно свирепый ястреб, ныряющий за зайцем, словно натянутый без сожалений лук, замри на пике, но вырвись вперед в атаке». Крутанувшись на месте, Чжан Чэнлин оттолкнулся от дерева, подпрыгнул повыше и всем телом бросился навстречу холодному блеску крюка. В его голове остались лишь два слова:
«Бейся насмерть».
Когда кинжал в руке Чжан Чэнлина столкнулся с крюком скорпиона, лязг стали о сталь резанул уши. Сквозь этот скрежет в голове Чжан Чэнлина снова всплыли объяснения Вэнь Кэсина: «В начале движения намерение меча изменчиво, как колебание цветка на воде. На излёте движения меч соединяет все возможные удары в один». Крюк соскользнул с лезвия кинжала, ободрав руку Чжан Чэнлина. Развернувшись, мальчик со всей силы вонзил клинок в грудь скорпиона. Наёмник испустил дух, не успев моргнуть.
Чжан Чэнлин не верил своим глазам. Радость, ужас, растерянность и сотня других чувств хлынули в его сердце. Но не успел мальчик опомниться, как перед ним возник новый противник.
