3
0Увидеть… истинный облик этой особы — поистине удача трёх жизней!
Как только слова «Зелёная Лиса Лю Цяньцяо» слетели с губ Юй Цюфэна, на лицах собравшихся за его спиной героев отразились удивление, отвращение и презрение. Репутация этой женщины, казалось, валялась сейчас на земле вместе с хозяйкой. Лю Цяньцяо до сих пор не могла встать на ноги, хотя и пыталась перебороть обездвиженность изо всех сил. Её лицо раскраснелось, а шрам на левой щеке пульсировал лиловым, став ещё более устрашающим.
Вдруг Чжоу Цзышу вспомнил, как она вошла в таверну и мгновенно привлекла восхищённые взгляды своей сказочной грацией. Понимая, что Зелёная Лиса не заслуживает сострадания, он всё же ощутил в душе смутное сочувствие.
Неужели внешность настолько важна?
Лю Цяньцяо посмотрела на Юй Цюфэна и открыла рот, собираясь ответить. Губы Зелёной Лисы дважды дрогнули, но она так и не произнесла ни слова.
— Он не грабил поместье, — внезапно вмешался Е Байи, кивнув на Чжоу Цзышу.
Юй Цюфэн снисходительно усмехнулся:
— Мастер Е ещё молод и долгое время провёл на горе Чанмин, потому не подозревает о двуличии и коварстве людей. Поскольку господин Чжоу утверждает, что не имеет отношения к происшествию, я хотел бы поинтересоваться, осмелится ли он снять одежду и продемонстрировать отсутствие на пояснице татуировки маски призрака?
Вэнь Кэсин мгновенно взбеленился:
— Что? Даже если он разденется, то не для тебя! Кем, чёрт возьми, ты себя возомнил?
Юй Цюфэн проигнорировал его, сосредоточив внимание на Чжоу Цзышу:
— Господин Чжоу, вы отказываетесь? Неужели вы стыдитесь чего-то, что нельзя показать людям?
Стыдится ли он чего-то? Ситуация была забавной до слёз. На пояснице Чжоу Цзышу не было татуировки. Зато в груди сидели семь гвоздей! Как и маску призрака, их определённо нельзя было «показать людям».
В итоге он рассмеялся."
"«Чего мне стыдиться? — весело подумал Чжоу Цзышу. — При предыдущем императоре я запустил цепочку событий, уничтоживших шайку Второго принца; я извёл паразитов, отравлявших двор подлыми интригами. А когда северные варвары вторглись на Центральные равнины и окружили столицу, я удерживал городские ворота Чэнву,[263] не отступив ни на шаг перед лицом смерти. Если сейчас народ Дацина оправляется от бедствий и войн; если земли возрождаются в мире достаточно прочном, чтобы люди могли спокойно дожить до старости; если герои цзянху наслаждаются собачьей грызнёй за неимением худших проблем — кто, как не я, выполнил грязную работу за кулисами и привёл вас к хвалёной золотой эре? Пусть я был жесток. Пусть я убивал. Но сегодня, даже с искалеченным телом, которому недолго осталось, я могу совершать достойные поступки и копить добродетели.
