5
0Глупая, доверчивая чародейка, отказывающаяся верить в смерть возлюбленного. Слабый янтарек с горящим сердцем истинной светлой. Она не ушла далеко от границы — попала в плен к патрулирующим нефритам, там же нашла смерть.
Последнее воспоминание не просто кольнуло — вспороло мысли, точно плуг землю. Скрутило разум в слепящей агонии, но заставило прочувствовать все: разъедающее тело пламя, от которого закипает кровь; душащую пену, забивающую рот и горло; и невыносимое жжение в глазах. До того сильное, что хочется выцарапать их, лишь бы избавиться от этого чувства.
А потом все прекратилось. Исчезла боль, исчезли картинки чуждого прошлого. Туманная фигура по-прежнему смотрела на меня с улыбкой, только теперь — очень грустной.
— Лэйни? Все в порядке?
Не глядя на Хэйдена, я кивнула. В душе разливалась вязкая горечь.
…третий объект скончался в тех же муках, что и первые два. Перед смертью успел выцарапать себе глаза. Захлебнулся кровавой пеной…
Строчки из прабабкиного дневника вились перед мысленным взором, точно нити в полотне судеб. Именно это случилось с чародейкой — проклятие безмолвия крови. То самое, которое я едва не накинула на себя перед всей академией.
Но сбоку от них танцевала еще одна нить воспоминаний. В прабабкином дневнике упоминается светлая, что посмела сунуться на земли империи. Светлая по имени Эвис, которую жестоко казнили недалеко от границы.
— Вот ведь! — тихо выругался Эйхолд, роясь в поясной сумке. — Из-за оторванной части не удается стабилизировать облик души.
Будто подтверждая его слова, туманный контур снова задрожал. И на секунду лицо Эвис исказила мука. Эйхолд замер, так и не выплеснув зелье из уже откупоренного пузырька.
— Лард, а пусти-ка любое заклинание третьего уровня. Нужно убедиться…
Без лишних вопросов хозяин замка взмахнул рукой и укрыл себя тяжелым пологом.
В тот же миг Эвис задергалась. Рот ее искривился в беззвучном крике, тонкие пальцы вцепились в лицо. Рябь по туману побежала так часто, что, казалось, душа вот-вот утратит форму. Испугавшись, я выплеснула свет и направила поток в центр узора. Но только не к призрачной Эвис, а к лежащей на полу Сельве. Вилард тут же снял полог. Эйхолд выкрикнул короткое слово-команду, и с потолка посыпалась золотая пыль.
— Даже хуже, чем я думал, — заключил Эйхолд, едва туман успокоился. — На этой метле нельзя летать: любой темный всплеск заставляет душу переживать ее худший кошмар. В такие моменты она себя не контролирует.
Худший кошмар…
Им стало прабабкино проклятье. Каждый раз, ощущая давление чуждой силы, Эвис заново переживает свою смерть.
— Как ей помочь?
— Не знаю, Илэйн. Я могу забрать ее в царство и отнести к опытному кэллеру, но, по правде сказать, сомневаюсь, что в этом будет толк.
