5
0
Хэйден ушел переходом, оставив меня со сбившимся дыханием, разгоряченными щеками и припухшими от поцелуев губами. Еще добрую четверть часа я лежала, глядя в потолок, и все пыталась прийти в себя. Потом, кое-как совладав с телом, встала, умылась и переоделась в ночную сорочку. Погладила Эвис, косящуюся на меня особенно хитро, и забралась под одеяло.
Утро нового дня началось, как всегда, с колокола. Низкий ритмичный звон пронесся над академией и разбудил спящих лернатов. И, пожалуй, именно в такие моменты не существовало различий между халцедонами, изумрудами, сапфирами и нефритами — все мы одинаково морщились, слыша гулкое эхо главного колокола.
Но сегодня я проснулась легко. Одной из первых убежала в душевую, а вернувшись, облачилась в новые вещи. Нижняя сорочка из тонкого алденского хлопка приятно ощущалась на коже. Расшитое жемчугом шерстяное платье и теплые сапожки с пряжками-полумесяцами сели как влитые. Завив волосы мягкими полукольцами, я накинула на плечи подбитый мехом темно-фиолетовый, точно таннатовый виноград, плащ и выскочила в коридор.
Сегодня мне, как никогда, хотелось выглядеть красиво. Не для себя — для Хэйдена.
На лестнице я нос к носу столкнулась с друзьями. Те с видимым удивлением оглядели мой наряд и одобрительно заулыбались.
— Рада за тебя, — шепнула мне Ллоса, обнимая. — Если из-за него ты выглядишь такой счастливой, то он — тот самый.
В груди взвился теплый, словно летний ветер, вихрь. Я улыбнулась и обняла подругу в ответ. Шумной четверкой мы спустились в трапезную, где получили положенный халцедонам завтрак. И, клянусь обоими покровителями, никогда еще кукурузная каша не казалась мне такой вкусной!
За едой я вспоминала наш с Хэйденом разговор. Да, вчера — до того, как сорваться в бездну собственной слабости, — мы успели поговорить. Я рассказала об усиливающейся одержимости Ардена и заступничестве Кигана. Не умолчала и о слепоте друга. Хэйден предложил поставить на его сознание защитный блок. Идея мне показалась правильной, но оставалось одно препятствие — сам Киган. Без его согласия вмешательство недопустимо, более того — может ему навредить.
Поэтому за трапезой я периодически бросала на него беспокойные взгляды. Внутренний голос подсказывал, что убедить Кигана будет непросто. И, к сожалению, голос не ошибся.
Это стало понятно, едва я попыталась заговорить.
— Нет, Лэйни! — мотнул русой головой Киган.
— Пожалуйста! Я хочу помочь.
— Тогда лучше забудь о том, что я рассказал. Не стоило вообще говорить…
— Но Киган!
— Нет, — упрямо повторил он. — Я могу себя защитить. И я не боюсь того нефрита.
— Послушай, он… импульсивен, — подобрала я подходящее слово. — Не хочу, чтобы из-за меня тебе досталось. Никто не узнает, что у тебя блок.
— Ошибаешься, Лэйни.
