Академия Полуночи

Наконец, когда кристалл стал едва ли не матовым, во тьме начали проступать образы. Синее платье, темные волосы, острые черты лица. Слишком знакомые, чтобы ошибиться. Я грустно улыбнулась, понимая: моя нить действительно оборвется сегодня.

Восемь элементов встали в ряд. Осталось четыре.

— Это же Ламия! — раздался удивленный женский возглас.

Опережая просьбу директора, из толпы лернатов вышла сапфира — та самая, что пыталась приворожить Хэйдена. Держалась она уверенно, горделиво.

— Я действительно была ночью в библиотеке, директор, — голос ее прозвучал твердо. — Заканчивала эссе по тонкостям различия насаждения темной воли на живых и неживых существ.

— А, горгульи, — понимающе улыбнулась Мак-Фордин. — Что ж, Ламия, я попрошу тебя коснуться кристалла и показать нам все, что ты видела ночью.

— С удовольствием, директор.

Десять элементов выстроились в смертоносную цепочку. Осталось два.

Тревога отступала, на ее место приходило смирение. Я всегда знала, что рано или поздно этот день наступит. Мечтая о свободе, в глубине души я понимала: подобные мне не выживают. Не в Лунной империи."

"— События в библиотеке, если они касаются только работы с книгами, можешь пропустить, — поторопила Мак-Фордин. — По дороге туда или обратно ты заметила что-нибудь подозрительное?

— Нет… а хотя подождите. Была какая-то тень…

— Сконцентрируйся, дорогая. Око поможет.

Одиннадцать элементов в ряд.

В клубящейся тьме начали проступать очертания. Мои очертания.

Я снова грустно улыбнулась, с облегчением обреченного понимая: метлу Ламия не заметила.

— Илэйн Дельвар, — голос Мак-Фордин прозвучал гулко, как удар камня о воду. Воздух задрожал от прокатившегося по залу эха.

— Да, директор.

Я медленно вышла из толпы. На сердце было спокойно.

Двенадцать элементов выстроились в завершенное проклятие.

Стоит только замкнуть их, и все кончится. Умирать на глазах стольких свидетелей не хотелось. Точнее, не хотелось, чтобы мою агонию видела троица мэлов, Мойра, Арден, Хэйден… Не хотелось остаться в их памяти корчащейся на полу, захлебывающейся собственной кровью.

— Расскажи нам, дорогая, где ты была ночью? — директор говорила все с той же фальшивой мягкостью. — Опусти руку на Око.

Я медленно втянула носом воздух. Интересно, всегда ли он пах так сладко, так упоительно пьяняще? Всегда ли от него кружилась голова и сердце трепетало в предвкушении чуда?

Повернувшись, я снова посмотрела на огромный витраж-розу, на тех, кто не побоялся отделиться от толпы. Смелые, гордые, сильные… Жаль, что мне так и не довелось узнать, могу ли я сиять во тьме подобно им.

Прикрыв глаза, я мысленно потянулась к смертоносной цепочке.