11
0А вот следующая пара – общая теория магии – проходила в большой, расположенной амфитеатром аудитории и читалась для всего потока. Поэтому я оказалась в компании своих сонных, болеющих и поэтому злых девчонок.
Вел занятия маленький, сухонький, похожий на сморчок маг. Длинная мантия волочилась по полу, а голос, совсем не старческий, эхом разносился по аудитории.
– Я больше не буду с вами пить… – стонала Сильвена, придерживаясь ладошкой за голову. – Так и знала, что от этого плавающего червяка одни проблемы!
– Никто тебе насильно не вливал! – буркнула Риз.
– Не-е-е, – проблеяла я, вспомнив Демиона с бутылкой, и быстро перевела тему разговора в более безопасное русло. – Что вы стонете?! Все же нормально!
На меня уставились три очень злобные пары глаз. Девчонки мигом забыли свои проблемы.
– К нам, не то что к некоторым, личные вытрезвлятели с утра пораньше не приходят! – Сильвена фыркнула и отвернулась.
– Ага! Кто-то хотел оказаться на моем месте и объяснять папочке, почему с утра под дверью его поджидал изляпанный масляным кремом скелет с розовой ленточкой? – зашипела я, и девчонки синхронно прыснули в кулаки. На моем месте оказаться не хотел никто.
За шум и возню мы были награждены суровым профессорским взглядом. Пришлось успокоиться и начать спешно конспектировать все то, что пропустили. Молчание длилось до тех пор, пока под конец пары Сильвена не сказала громким шепотом:
– Кассандра, я, кажется, знаю, кто может помочь с твоей клубничной проблемой! – И указала подбородком на сухощавого мага.
– Магистр Эрриус? – удивилась я. – Но как?
– Тихо вы, сейчас выгонят! – шикнула на нас Риз, и я послушно уткнулась носом в конспект, а Сильвена одними губами сказала:
– Потом.
«Потом» наступило после второй пары, когда мы взяли штурмом столовую и отбили очень симпатичный столик возле окна у третьекурсниц, которые успели к нему на секунду раньше нас. Аргумент: «А папа сказал…» – сработал безотказно.
Вообще я не любила нечестные приемы и крайне редко пользовалась своим положением, но в этот раз не устояла перед соблазном. Мегеры изрядно отравляли жизнь Сильвене и называли ее блаженной. С ними сложно было спорить, но некоторая блаженность – не повод для травли. Я отвоевала нам просто столик, а Сильвена – еще чуток собственного достоинства, и это меня радовало.
Так как вчера я осталась без обеда и даже без ужина, сегодня оторвалась по полной.
