3
0И даже хочется немного подразнить его. А то хмурый как октябрьское утро. На детский спектакль всё-таки идём. Да и место публичное, не будет он здесь слишком кусаться.
Мы садимся на первый ряд.
— А откуда Вы принца знаете?
— Это не я его. Это он меня. А что? — скашивает на меня взгляд. — Любите, барышня, принцев?
Свет гаснет.
— Когда сразу принц — это конечно приятнее, чем сначала жабу целовать в надежде на то, что она шкуру сбросит. Может же это просто обычная жаба, а не метаморф.
— Не понял сейчас. Жаба в ваших рассуждениях — это я?!
— Какой Вы мнительный. Просто так… о принцах рассуждаю.
На жабу он, конечно, не тянет. Хороший он, хоть и тяжёлый человек.
— Рот свой, короче… Как там было? — щёлкает он пальцами.
— ""Замолчи"", — подсказываю я.
— Вот.
На сцене фантасмагория. Что-то среднее между мультфильмом ""Падал прошлогодний снег"" и картиной Дали, где бедра и головы отдельно от тел. Сюжет не улавливается, но зрелищно!
Дети радостно визжат от летающих над головами приведений. Которых на длинных палках таскают в темноте одетые в чёрное люди. И машут ими как флагами на параде.
— Ныне и присно! — звучит со сцены.
Мне стыдно, но даже я не совсем понимаю, что бы это значило.
В середине спектакля стиравшая в тазу всё это время бабка выкидывает мокрую тряпку на сцену и плескает тазиком в зал.
Мы возмущенно вздрагиваем, ожидая получить водой в лицо. Визг! Первые ряды уворачиваются. Но тазик пуст.
— Господи… — не выдерживаю я, хватаясь за голову.
— А я говорил.
Булочка закатывается от смеха, радостно хлопая в ладоши, как и другая малышня.
— Ну им же нравится.
— Дети любят дичь, ничего не поделать.
Действо становится загадочнее, сцена темнеет.
Рефлекторно пальцы мои сжимаются на предплечье Касьянова.
Опять же сейчас что-нибудь внезапное произойдёт. Страшно представить — что!
На сцену крадётся человек, наряженный ёлкой. Сзади как консервные банки за псом, за ним волочатся коробочки с подарками.
Неожиданно ладонь Касьянова накрывает мою сверху. Перестаю видеть сцену. Но начинаю остро чувствовать запах его парфюма. В груди пульсирует от его этого жеста. Звуки отдаляются. Слепо пялюсь на сцену.
И мне кажется, он всё ближе и ближе… Веки мои смыкаются от остроты ощущений.
— Антракт, Синичка… — вкрадчиво.
Внизу живота трепещет. Сжимаю бёдра, пугаясь этих ощущений.
Свет разгорается. Перевожу на него смущенный взгляд.
— Как можно было уснуть под ЭТО? — скептически косится на меня.
Я не спала!
Но лучше пусть думает так.
Пожимаю плечами.
В холле Дед Мороз встречает детей небольшими подарочками.
