3
0
Растерянно присаживаюсь к столу, бросаю взгляд в окно. Там собаки валяют друг друга в снегу. И призывно гавкают.
— А как Вы зашли?
— А я заговор знаю, — многозначительно поднимает она палец вверх. — Никакая собака не тронет, даже если она человек. Пей…
Подставляет мне стакан с молоком.
— Мне б этот заговор… — вздыхаю я, делая, глоток.
— А что — какая-то сука посмела? — поднимает удивлённо подведенные тонкие брови.
Давлюсь тёплым молоком.
— Плутон в сатулне! — радостно забегает на кухню Ариша.
— Оо… Козонька моя!
— А у нас — мама!
— Мама? — приспуская очки смотрит на меня с любопытством.
Протягивает мне неожиданно появившуюся в руках колоду карт Таро.
Моя рука зависает над ней.
— Так! — сердитое.
Все разворачиваемся.
Внушительный Касьянов в черных боксерах, с голым торсом и босиком.
— Это что такое?!
— Это — я! — изображает лёгкий реверанс тётенька.
— Алла Борисовна, опять Вы мракобесие разводите? — закатывает утомлённо глаза Касьянов. — Ну мы же договаривались!
— Тяни, — игнорируя его, смотрит мне в глаза она.
— Синичкина, не вздумай! Она — сумасшедшая.
Одергиваю руку, обескураженно оглядываясь на него.
— Ну нормально общались же, чего ты начинаешь, Богдан? — цокает Алла Борисовна. — Садись, я приготовила оладьи.
Отворачивается к плите.
Потянувшись, он щёлкает позвонками. Смущенно отвожу взгляд от его тела.
— Надеюсь, в этот раз в них нет никаких снадобий? — съедает он один оладушек из поставленной для меня тарелки.
— А зря ты иронизируешь, мой мальчик! Кошачий коготь — мощнейшее ведическое средство.
— Как — коготь?? — испуганно отодвигаю от себя эту тарелку.
Касьянов, ехидно улыбаясь, разводит руками.
Ариша, полив шоколадным топпингом, уплетает оладьи.
— Это кто? — шепчу я ему, стараясь не слишком пялиться на его брутальный торс.
— В наследство от бывшей жены мне осталась дочь и тёща. Тёща — несколько не в себе. Как она зашла?
— Она сказала — знает заговор от собак? — шепчу.
— Кого ты слушаешь? Собаки знают её, она приходит иногда. Я, видимо, забыл вчера закрыть на засов дверь в воротах.
— Она странная.
— Не то слово. Ешь.
— Я не хочу коготь! — морщусь я.
— Это трава такая.
— Ааа…
Богдан достаёт из холодильника тарелку с ветчиной.
— Ни в коем случае, — забирает Алла, Борисовна из его рук блюдце, унося его обратно. — В праздники благоприятны экадаши. Никакого мяса.
— Это птица! — морщится он.
— Будешь злобный как индюк!
Не сдержавшись фыркаю от смеха. Богдан бросает на меня свирепый взгляд.
Алла Борисовна снимает с себя фартук, поглядывая на часы.
Выкладывает перед нами три билета на новогоднее представление.
— Вот ты не веришь, Богдан.
